ЗАПИСКИ СЧАСТЛИВОГО ЧЕЛОВЕКА

часть 3-я ОТМIРАНИЕ

 

В смерти более страху, нежели вреда

Император Павел I

 

 

НЕЗАВИСИМАЯ ЖЕНЩИНА.

 

У нас в коллективе пополнение, сразу двое новеньких. Один зрелый мужчина, моего возраста, бывалый строитель Константин Александрович. Так сухо и отстраненно характеризую я, кажется, недавно еще юного однокурсника своего Костю. Мы с ним учились на строительном факультете, вместе работали в стройотряде и ездили в колхоз. С тех пор минуло двадцать с лишком годиков Господь привел встретиться.

Другой новичок и впрямь зеленый. Это девушка, недавно с университетской скамьи. Здравствуй, племя, младое, незнакомое! Первые дни на работе Аня чувствует себя неуверенно, но отчаянно делает вид, что все ей нипочем. Заполняет до поры свободное время тем же способом, что и мы когда-то каждые пять минут бегает в курилку. Мне это сильно прискорбно я же теперь правильный! Как же так девушка курит!

До поры Аня сносит критику, ей деваться некуда. Терпеливо отвечает на наши с Костей вопросы откуда родом, что закончила, сколько лет. Разговор касается более щекотливых тем.

На производстве женщинам не сахар! философски выводит Костя Тебе бы, Аня, замуж надежно выйти оно лучше бы было!

Аня отрицательно качает прической.

Я хочу быть независимой! гордо произносит она.

Так ты и парнями не интересуешься?

Интересуюсь, молодая женщина щурится на нас как бы даже оценивающе, А замуж-то зачем?

Ну, а если обидит кто!

Пусть защищает! Помогает А замуж-то зачем?! Я хочу независимости!

Она снова уходит в курилку, а Костя с усмешкой обращается ко мне:

Слышал? Хочет надежно, но чтобы независимо.

Я только вздыхаю, сам пострадавший от такой постановки вопроса.

Лично я, продолжает Костя мысль, не рискнул бы с такой судьбу связать.

Костя знает, о чем говорит. Он оставил кусок сердца в первом браке жена хотела денег и независимости; теперь дочка-подросток наведывается к отцу, когда нуждается в помощи и защите. Все с тем же независимым видом

Ругать современных женщин глупо. По грехам приемлем. Разряженную и разкрашенную блудницу невозможно сравнивать с женским Идеалом Марией, Матерью Иисуса, так же как невозможно сравнивать нашу реальную, постыдную жизнь с той жизнью, которую стоило бы жить, если по-хорошему. Женщина, не исповедующая осмысленно и нелицемерно Христа опасное существо, руководствующееся либо животными инстинктами, либо элементарными похотями иначе и быть не может. Если говорить о мужчине, то вариант немногим лучший.

Опять и опять горько повторяюсь как мы могли бы хорошо жить! Увы, не живется! Я ушел из дома от дурной жизни, не желая мутить себе душу и дополнительно искушать окружающих. Вспоминаю отца, говорившего: Не делай того, от чего душе твоей плохо! Понятно, что речь идет не об эгоистическом нежелании трудиться, а о нежелании участвовать в дурном, небогоугодном. И это не лень, а другое. Я готов отдать жизнь за жену, готов потрудиться за нее руками, но душой страдать, находясь в непосредственной близости больше не способен. Нет сил.

 

СКАЗКА

 

Жил-был мудрец.

Во всех сказках мудрец одинок. Что, наверное, не случайно. Значит, в том есть какой-то глубокий смысл.

В нашей сказке у мудреца был сын. И, соответственно, жена.

Если бы я сразу написал: Жил-был мудрец со своими женой и сыном, то наша сказка началась бы как-то нелепо. Уж тогда лучше: Жил-был мудрец со своей огромной семьей

Но выдумывать нехорошо даже в сказках. Огромной семьи не было. Тем более, что наш мудрец не жил вместе с женой и сыном. С некоторых пор, когда он почувствовал склонность к размышлениям, еще с тех пор даже, как он не был мудрецом, он жил одиноко и уединенно. Он сделался мудрецом уже тогда, когда отрешился всего былого

Сделался мудрецом это чисто условная формулировка. Он себя едва ли считал мудрым. И отрешиться от всего былого у него получилось не вполне. Например, он часто терзался таким вопросом а как же мои родные? Я оставил их из любви к мудрости, но ведь мудрость добра!

Получался замкнутый круг он хотел быть мудрым, а значит добрым, но для этого ему нужно было быть злым по отношению к своим близким?

Жена и сын хотели от него, чтобы он не витал в облаках, а жил, как все. Им нравилось, что тогда еще не мудрец, а просто умный человек хорошо зарабатывал, отчего хорошо было им, его родным.

У мудреца, когда он еще не был таковым, но уже начинал задумываться, часто возникал вопрос а что такое хорошо?

Когда он удалился, его первоначальным намерением было познать мудрость, а затем вернуться назад. Но, чем дальше он умудрялся, тем меньше хотелось ему возвращаться к прежней жизни, тем более, что прежняя жизнь уже не была прежней. Все слишком стремительно менялось, причем не в лучшую сторону.

Так мудрец полюбил уединение и принял его, как единственно возможный вариант существования. Но сердце его оказалось разорвано пополам.

Однажды, когда ему сделалось грустно, он с оказией послал сыну просьбу, чтобы тот навестил отца. Тот пришел скоро веселый и дерзкий. Когда мудрец увидел сына, в нем шевельнулось сомнение не напрасно ли я позвал его?

Как живешь, сынок? Как мама?

Нормально, бодро отвечал сын, А ты как?

Я почти счастлив, сынок! Мне даже грустно от этого стыдно перед вами с мамой!

Ничего, не переживай! Конечно, лучше было бы, если бы ты жил, как все! Тогда у нас было бы то, что есть у других. Мне, вот, позарез нужен хороший конь!

А зачем тебе хороший конь?

Ну У меня тогда все было бы иначе!

Так заработай. Ведь ты уже совсем взрослый

Ну! Разве я могу сегодня заработать на коня, тем более на хорошего! Вот, если бы ты захотел. Ведь ты такой умный!

Мудрец почувствовал несвойственное ему уже давненько раздражение. А сын стоял рядом и смотрел на отца в упор весело и дерзко.

А что ты хотел, отец? Зачем ты звал меня?

Я Я не знаю зачем

Какой же ты после этого мудрец. Я, например, всегда знаю чего я хочу, куда иду и зачем. И я знаю, почему я такой.

Почему же, сынок?

Мне все говорят, что я сын мудрого человека. А значит я тоже мудрец! И только я знаю, что ты уже давно не тот, что был когда ты умел зарабатывать деньги, когда возвышался по службе, когда тебя почитали за умного. А значит я сегодня умнее тебя!

Отчего же ты не заработаешь себе на лошадь?

Потому что люди не знают пока моих способностей! А деньги платят не за ум, а за тут сын замялся, не находя слов Но я тебе уже сказал, что мне, для того, чтобы начать нормальную жизнь, необходим конь.

Ты хочешь, чтобы я купил тебе коня? спросил мудрец.

Сын критически оглядел его бедную одежду и покачал головой:

Конечно, неплохо бы, но ты похоже нынче не при делах! От мамаши тоже ничего не приходится ожидать. Одна надежда на себя самого! Если бы я знал, что ты в такой ситуации, то ни за что не откликнулся бы на твой зов! Ты все профукал, старик! Ты отказался от возможностей, которые, я знаю, были у тебя! Ты променял хорошую жизнь на прозябание в нищете и скуке! Ты сделал несчастной мою мать, которая плачет, глядя, как хорошо живут другие! Я не повторю твоей ошибки ни за что на свете! Я сделаю себе имя, состояние. А ты, старый неудачник, забудь обо мне!

С этими словами сын повернулся и ушел прочь. А мудрец долго смотрел ему вслед и глаза его наполнялись слезами и пониманием чего-то важного. Он вернулся в хижину, взял хлеба и воды и отправился в путь, невзирая на то, что солнце клонилось к закату.

Лишь на следующий день пришел он на сельское кладбище, с трудом отыскал там заросший травой холмик с истлевшим крестом и упал на него.

Отец, прости меня! Я исполнил свои намерения купил того дурацкого коня, добился положения в свете. Но лишь теперь я понимаю, что ты был мудрее меня, а я жалкий глупец, отказавшийся от своего рода. И теперь я понял, зачем ты позвал меня тогда, незадолго до своей смерти.

Налетевший вихрь качнул ветви ели над могилой.

Ничего, сынок! прозвучал голос откуда-то из земли Главное, что ты понял это. Все повторяется, сынок, все повторяется! До скорого свидания, сын!

24.06.08

Сегодня утром в автобусе, по пути на работу нечаянно подслушал интересный разговор. Беседовали две женщины:

Грех жаловаться. Хороший зять был. Не пьет, помогает.

И что?

Тут поехал за памперсами для сына. Вернулся, чего-то моя там В общем, он разсердился, что суп не сварен. Как взъярился толкнул ее.

?

И все! Моя говорит не буду жить. А что? женщина цитировала слова дочери с явно сочувственной интонацией, Зачем мне это надо? Что бы рукоприкладство разводил?!

Вот и весь разговор. Я, сам находящийся в состоянии семейного разлада, очень чутко прислушиваюсь к подобным вещам. И четко фиксирую для себя, как гордая Ева сходит с ума, отрекаясь послушания мужу.

Никому ты не нужна, глупая, кроме твоего мужа. Никому. Разве что так, побаловаться.

На работе одинокая сметчица обхватила голову руками. Не поспевает с работой, дома сын повзрослел и не приходит ночевать, а поделиться толком не с кем своими бедами.

Эх, милая! говорю, Играла бы на фортепиано, да с белым зонтиком прогуливалась

Понятно, что утрирую. Долюшку русской бабы никто не отменял. Но сметчица шутку принимает:

Да, Андрей, не говори! Зачем нам эта эмансипация!

Конечно, у нее годы последние уже уходят, а некому приласкать даже. Беда, беда

И еще, что важно упомянуть. Не то в отцовских беседах, не то в других источниках натолкнулся я на интересную мысль-утверждение. Кому-то она покажется спорной, но зерно в ней есть несомненно: с течением исторического времени люди прежде всего интеллигенция, к которой особенно неровно дышу, все с большим страхом относятся к физическим страданиям, попросту говоря к боли. В недавнем автобусном разговоре речь шла именно о том самом о чрезмерном страхе женщины перед наказанием. Да так ли сильно виноват мужичок, у которого на пять минут ума не хватило? но, этак скоро детки будут отрекаться от родителей, применяющих ремень в воспитательных целях.

НИКТО НЕ КОМУ НЕ ЖЕЛАЕТ ПОДЧИНЯТЬСЯ! НИКТО НЕ ЖЕЛАЕТ ИСПОЛНЯТЬ СВОЙ ДОЛГ. ВСЕ ХОТЯТ ИМЕТЬ ПРАВА, А ПРИ ВСЕМ ПРИ ТОМ, ЧТОБЫ ИХ ЗАЩИЩАЛИ, ИМ ПОМОГАЛИ.

Дурашки! Конец ваш близок Вы готовы унижаться перед чужими, не желая повиниться за реальные вины перед теми, кто ответственен за вас, и потому местами суров.

Страшно подумать, что придется сына отпускать в муку современной семейной жизни он же не позволит мне выбирать для него невесту. Но отпускать нужно. Через эту муку сын получит шанс. Шанс обрести понимание.

И если еще немного поразсуждать о правах Интересное дело антихрист жестко изымет у людей права, во имя которых они сегодня жертвуют семьи и высокий смысл жизни. И к тому времени они уже настолько утомятся своими свободами, что сами охотно расстанутся с ними. Склонят голову перед жестоким, самовлюбленным диктатором, а о том, что отреклись послушания ответственному за их судьбы Помазаннику Божьему, что предали, убили его даже и не вспомнят в основной массе своей.

Бубнит плоть о своих правах, а исполнением долга созидается дух человеческий.

 

АФГАНЕЦ

 

Июнь. Автобус. Душно, солнце весело жарит промеж угрюмых туч, но гроза медлит. В салоне все окна и двери нараспашку, население мается в пробке, ругательски ругая жару, как на прошлой неделе хулили прохладу.

Передо мной мотается на поворотах, уцепившись за поручень, совсем юный паренек под ноль стриженная голова по теперешней моде, аккуратно одетый в джинсы и светлую рубашечку с коротким рукавом; был бы мне симпатичен, но вижу, что пьян правда, не агрессивен наверное, пивом накачался; обильно исходит потом и безрадостно смотрит в окно. Когда освобождается сидячее место, парень плюхается на него, не обращая внимания, что в автобус вошла пожилая, нездорового вида женщина.

Слышь, ты! с пол-оборота заводится его сосед худющий мужчина лет пятидесяти, с нервным лицом, сжимая бледной, в коричневых пятнах, рукой инвалидную трость с набалдашником, Ноги больные? Уступи место бабушке!

Парень вяло отмахивается.

Мужчину больше задевает, пожалуй, именно такое невнимание. Он разражается потоком брани, поднимает перед лицом парня свою палку и угрожающе ей качает:

Развелось вас! Пиво жрете, таскаетесь, не работаете!

Тебе надо, ты и работай, равнодушно отвечает тот, Мне и так неплохо.

Лучше бы он этого не говорил. Сосед, наконец, нашел своего врага, испортившего ему жизнь.

Твари! кричит он Мы, значит, в Афгане должны дохнуть, а вы здесь жируете! За кого я ногу там оставил? За тебя?

Он стучит яростно тростью по коленке, которая издает металлический звук. Он машет ей в опасной близости от паренька, но тот по-прежнему безучастен.

Ему, кажется, плохо, говорит соболезнующее та женщина, что невольно стала причиной конфликта, Пусть сидит, не трогайте мальчика.

Она тоже напрасно это произнесла. Мужчину такая поддержка лишь дополнительно обозлила, а парень, неправильно оценив ситуацию, бубнит: Да ну его, козла!

Афганец наотмашь, с разных сторон несколько раз сильно бьет его палкой прямо по голове. Вокруг охают и ахают, но мужчину никто не останавливает. В том числе почему-то и я.

Парень лишь как-то тупо мычит, медленно поднимаясь. Он тянется наказать своего обидчика, а тот снова и снова наносит удары. Я вижу, как на по-мальчишески прыщастом лбу моментально вспухают кровавые бугры.

Я вас тварей давил и давить буду! в упоении кричит инвалид. Наконец, кто-то догадался вытащить парня из-под атаки.

Выхожу на улицу в отвратительном настроении, с ощущением неизполненного долга. У меня на глазах один человек лупасил другого, а я не вмешался. Отчего?

Но, поразмыслив, понимаю, что вел себя так по причине неопределенности ситуации. Вспоминаю, у Бондарева маленький разсказик они с женой едут на машине и становятся свидетелями, как мужчина избивал женщину. Юрий Бондарев хотел выскочить из авто и вступиться, а жена остановила его: Не надо! Может быть, она сама виновата!

Знаю, что современный человек однозначно осудит такой подход. Но не уверен, что жена Бондарева была неправа. И не убежден, что сегодня мне нужно было влезать в эту историю. Здесь тоже вершилась какая-то своя правда жестокая, трагичная, некрасивая, но правда.

Оговорюсь к инвалиду-афганцу не испытываю ни малейшей симпатии, а чувство жалости да! и к нему, и к мальчишке, которого иногда вспоминаю, будто сына своего. Сколько подобных ударов выпадет на упрямую, неразумную головенку моего отпрыска!

25.06.08

Утром будит меня стук кто-то просится в домик. Удивительное дело: время шесть утра, частные владения в непрестижном Сырковском районе; кому бы это?

Выглядываю в окно. К стене домика прислонена мной сосновая жердь теперь сидит, долбит деловито сухую древесину, обычный дятел обычный для человека живущего в природе и совершенная небылица для недавнего горожанина.

События последний дней помолясь, уяснил для себя необходимость возстановления своего ржавого автомобиля. Давно, всеми правдами-неправдами уклонялся от ковыряния с железом, не лежит душа, но теперь почувствовал надо. Только заикнулся о том своему троюродному брату Вадиму сродник настолько готовно отреагировал с помощью, что неловко даже сделалось.

Не обошлось без искушений. Вадик юноша, обдумывающий житье, которому скоро сорок до сих пор не определился, что такое хорошо и что такое плохо, оттого по-юношески же насмешлив и критичен. Он с чувством делового превосходства принялся помогать, в том числе учить меня юрода-сродника, как нужно правильно жить по его теоретическим выкладкам. Это наложилось на мое нежелание отдаться всей душой ремонту автомобиля, в результате вышел недолгий разлад Вадик, оскорбленный в лучших чувствах, вскочил в свою букашку (у него тоже Ока) и умчался. Чуть позже мы с ним примирительно объяснились: его несомненный плюс умение прощать, положительное качество выработанное через многие унижения.

Если честно, то мой далекий по степени родства сродник по своему герой. Он в одиночку трепыхается в нынешней дурной жизни; на батьку надежи нет тот упрям, как тысяча мулов, Вадик унаследовал его качества и с таким пригрузом потихоньку вылезает из дерьма. Но ему очень нелегко совсем рядом множество приятелей успешно обосновались сильное искушение. Вот и мне он теперь заявляет, что успешный человек скорее достоин уважения, чем такой, как я сломавшийся умник. У меня хватает этого самого ума, чтобы не поддаться на провокации. Таких речей я не умею простить теперь лишь собственной жене, потому что боюсь она себя подлинно губит этими воззрениями, проистекающими из гордыни.

А Вадьке помогай Бог!

26.06.08

Весь день и на работе, и даже дома, приходится решать головоломки: вмещаться в минуты, в деньги, увязывать людей и дела. Голова кругом: откуда взяться тут мирности, созерцательности! И это происходит со мной человеком, искренно старающимся отрешиться от мирских проблем. Что уж говорить об остальных! Каково им, бедолагам!

А сам я испытываю сильнейшее чувство раздвоенности. Что это искушение или неправильный стиль жизни? иногда усилием воли сдерживаешься, чтобы не сорваться непонятно во что. На работе приходится суетиться, говорить светским поганым без преувеличения, языком, часто скатываешься на похабщину, употребляешь современные словечки и выражения. Подумаешь: видела бы меня сейчас, например, Фотиния из Америки ведь она бы не смогла сопоставить воедино того Андрея, с которым ведет переписку и этого разбитного малого, вроде бы с готовностью ныряющего в водоворот будней. Наложи содержимое моего дневника на мою же производственную деятельность откроется полное несоответствие. А вечером казнюсь за каждое лишнее слово, укладываюсь спать, глубоко недовольный собой.

Кому нужна такая раздвоенность? А вдруг я не смиряюсь, а упорствую в нежелании отрешиться прежней жизни? Увольняться? Где гарантия, что не стану бегать и дальше туда-сюда, как заяц в поисках идеального варианта.

Куда вороне не летать, все одно г клевать грубая, но точная поговорка, которую любила бабушка Тоня, а потом часто вспоминал мой отец. Да, с одной существенной оговоркой: если ты ВОРОНА!

Насчет нестроений с женой. Вспомнил простенькую песенку:

А я говорю луна, говорю,

И звездочки, словно крошки

Она говорит, то лампа горит,

И вьются над ней мошки.

 

ГАНС И ИВАН

 

Для того, чтобы внятно объяснить вам одно свое понимание, мне не обойтись без фантасмагории то бишь ситуации, как бы неестественной, несуразной смоделированной, но тем не менее вполне реальной в своем воздействии на окружающую нас жизнь. Итак.

Представьте, жили-были бок о бок два соседа Ганс и Иван. Подрядил Ганс Ивана поставить ему забор вокруг гансовых угодий. У Ганса земли много шабашка завидная. А Ивану что? он как раз без работы на печи сидел. Свое дело организовывать как-то не хочется, нет внутренней потребности. Жена давно ругается и на соседа кивает учись, дурак, как люди живут!

Слушай, Иван! говорит Ганс соседу, Я тебе отдам эту работу при таком условии. Работать будешь ровно с девяти до шести.

Отчего это? спрашивает Иван Встаю я рано, сподручнее мне по холодку трудиться.

Тебе, может, и лучше, но давай порядок соблюдать как все люди работают. А я тебя проверять стану. Доверяй, но проверяй! так, Иван?

Ладно!

Приходит Ганс в первый день Ивана проверять в пятнадцать тридцать, откушав свой миттаг. А Иван сидит на траве, да покуривает.

Ты что это, Иван?! кричит Ганс Отчего не трудишься?

У нас с тобой еще целый месяц впереди. Видишь, я топорик наточил, да лопату насадил.

Нет, Иван! кричит Ганс У меня тебе еще условие будет! Работать будешь по план-графику. В день надо поставить пять метров забора!

Ладно!

Приходит на другой день Ганс, точно в то же время. Снова сидит на траве Иван, в небо синее смотрит.

Ты что это! Опять прохлаждаешься?

Не кипятись, брудер! Работа сделана, могу отдохнуть!

Смотрит Ганс пять метров забора, действительно, стоят. Вроде бы нормально, но нет! присмотрелся заказчик столбы не по отвесу вкопаны, штакетины прибиты чуточку не с равными просветами.

Мне такая работа не нужна! кричит он Ты должен работать с хорошим качеством!

А я с каким работаю?

Посмотри! Вот столб криво стоит. А вон гвоздь загнулся.

Иван почесал небритый подбородок и говорит:

А разве это важно?

Как это!? удивился Ганс Конечно, важно! Забор должен быть ровный, красивый! Орднунг! Столбы нужно ровненько затесать, планочки зашкурить Короче, так делай в день пять метров, разрешаю два перерыва на ланч, а все остальное время трудись не спеша, аккуратно.

Ладно!

В другой раз, в тот же час Ганс вновь застает Ивана в прежней позе. Тот держит в пальцах кузнечика зеленого и соломинкой дразнит.

Иван! визжит Ганс Ты опять?

Чего опять? Принимай работу. Пять метров, столбы затесаны, планки зашкурены, все ровно.

Посмотрел Ганс что-то не так, хотя вроде нормально. Взял отвес, уровень.

Смотри, Иван. Видишь, на пять миллиметров завалил.

Дались тебе эти миллиметры! Разве это важно, Ганс!

Конечно, важно! Поэтому ты так, Иван, и живешь, что тебе неважно. Потому и Катерина твоя на тебя ругается

Ничего не сказал Иван. Взял топорик свой и побрел восвояси.

Эй, Иван!

Даже не повернулся.

Нанял Ганс бригаду таджиков. Те с четвертого раза, но выполнили работу так, как ему хотелось.

А Иван у себя на огороде картошку окучивает.

Тут приехали к Гансу гости сродники-земляки.

Хорошо живешь, Ганс! Вон сколько земли у тебя. А как с местными отношения?

Да, машет рукой Ганс, ничего не умеют, ничего не хотят.

Сидят, выпивают, жарится свинина на газовой конфорке.

Тем временем дети приезжих играли с сыном Ганса, Вальтером Гансовичем. Забрались в трактор гансовский, крутят руль, фырчат губами. Один из них нажал на педальку, а трактор и поехал. Полный детей трактор поехал по деревне, а родители в толк не возьмут, что случилось.

Дети сначала обрадовались, но уже вскоре поняли, что случилось неладное. Заплакали, закричали.

Это увидел Иван и, недолго думая, выскочил на улицу, наперерез машине. Вроде трактор и не страшная штука, однако, подойди к нему, тем более, что руль никто не держит он болтается, как хочет сам по себе. А внутри детишки битком, некуда даже заскочить.

Времени на раздумье немного, невдалеке уже здоровенная канава. Запрыгнул Иван на капот трактора, как на лошадь, сунул свою здоровенную ручищу сбоку в мотор и выдернул оттуда целый ворох разноцветных проводов. Трактор фыркнул черным дымом и стал, как вкопанный.

Подбежали гансовы родственники с Гансом во главе, радуются, детей целуют.

Спасибо тебе, Иван! кричит Ганс, Как мне благодарить тебя?!

Да ладно, буркнул тот, детишки ведь! Ты извини, что машину попортил.

Ничего, все застраховано на все случаи! Я человек предусмотрительный!

Ну-ну. И за детишками присматривай, не забывай.

Вернулся Иван к себе на грядку, а Ганс с родственниками в свои угодья. Пируют дальше, радуются, что не случилось несчастье.

Какой хороший мужик этот Иван! говорят Гансу сродники, Спас наших детей.

Да, улыбается Ганс, ничего. Только живет не по графику.

27.06.08

Иду по огромной территории химзавода, смотрю на ржавые сплетения труб, слушаю грохот производственных процессов и думаю: Возможно, Господь направил меня сюда для постижения цены той комфортной жизни, которую ведем сегодня. Да, вот они, наяву вавилонские башни, обнесенные бетонным забором, где Адам жертвует ежедневно треть времени, восемь часов от двадцати четырех ненасытному Ваалу.

30.06.08

Сколько ни бьюсь, никак не могу победить собственный язык. Он у меня иногда что-то к месту брякнет, а чаще невпопад. Хуже всего, когда (что часто случается) мои сентенции больно задевают оказавшихся рядом людей, а иногда (что еще чаще, ведь я человек в общем-то незлобивый и больше глаголю от избытка добрых чувств) сам подаю недоброжелателям информацию, которую можно применить против меня. И применяют!

Увы мне! Прошу у Бога помощи в освобождении от этого порока, но, видно, плохо верю и мало прошу. С другой стороны, молчать мне иногда попросту неможно. Другое дело, что перекрикивать, срываться на щенячий визг или уподобляться большинству совершенно незачем.

Чтобы любить людей такому, как мне душевному инвалиду, приходится постоянно отыскивать в них повод к тому какие-то добрые, человеческие проявления. С этим тоже серьезные проблемы отыскивая их, невольно сравниваешься и создается ощущение, что ты лучше их, а это заведомая прелесть мнения, безперспективная, вредная, губительная.

Если обижаюсь на тех, кто цепляется к моей церковной сущности, то невредно задуматься как бы мы, верующие, реагировали, если бы разглядели несовершенство в нашем Спасителе? Это, несомненно, стало бы шоком для нас, потрясением. А ведь я, заявив себя христианином, невольно олицетворил для окружающих в себе некую идеальную справедливость, за соблюдением которой они бдительно следят, за малейшие отступления от которой они жестко карают: ведь проявленным несовершенством я жестоко разочаровываю их, слабо надеющихся, что Я НЕ ВРАЛ ИМ в своих заявлениях. Ведь для них я тот спасительный огонек, который не имеет права колебаться, гаснуть или неприятно пахнуть. В противном случае, как это получается, я тысячу раз лжец и лицемер. И какое им тысячу раз дело до того, что я чуть живенький в своих хороших намерениях!

01.07.08

Сегодня на пересадке в Колмово приметил отца моего школьного друга дядьку Жору. Одутловатый, одряхлевший, он, еле передвигая ноги, брёл от ларька, бережно прижимая к груди банку пива. Моё сердце в очередной раз наполнилось скорбью, но едва ли я бы упомянул об этой встрече, если бы не следующий важный момент. Дело в том, что дядька Жора с десяток лет назад бросил курить, а прежде курильщиком был страстным. Теперь я провожал его взглядом, еле-еле перемещающегося в сторону дома: путь его пересекли двое до поры бодрых мужичков с сигаретками. Я видел, как облачко дыма возникло на уровне лица дядьки Жоры, безразличная апатия ко всему окружающему у того моментально изчезла он яростно замахал руками, разгоняя дым.

Пронзительный вывод я, свободный от пристрастия и к куреву, и к выпивке, не машу ли яростно руками по поводу встречных бедолаг, допуская в себя семь злейших? Избави, Господи!

И открылась более вразумительная суть слова удовольствие. Я уже говорил, что это двухкоренное слово: узда и воля. Так вот любое удовольствие накладывает ограничение узду на волю человеческую. То есть речь идёт о всё той же несвободе, порождённой пороком. Насколько ближе были к Богу наши предки, не утратившие ещё подлинной сути слов и определений. Оттого и поговорки у них не в бровь, а в глаз. Похоже, что мы совсем близки к развязке.

Замечательную службу исполняет в моей жизни недавно устроившийся в наш отдел Константин. Удивительное дело, но этот нецерковный человек что ни день подаёт мне всё новые зацепки к осознанию важных, определяющих сущностей и явлений. Вот последняя из них, поведанная в форме анекдота, но вроде бы из реальной жизни:

На международных гонках гоняются джипы-внедорожники от ведущих автомобильных фирм мира. Здесь и Судзуки и Хаммеры, со всякими независимыми подвесками и прочими наворотами. Трасса сверхсложная, пересечённая, машины часто ломаются. А чуть поодаль неутомимо болтается русская буханка фургон УАЗ. Один из зрителей спрашивает: А эта тачка что здесь делает?. Другой машет рукой: Она вне конкурса. Для аварийных ситуаций!

Вот вам ещё один образный ответ на вопрос что такое Русь в судьбах мира.

И вспомнил историю из собственной жизни. Когда работал начальником новгородского Гссархстройнадзора, в наше архитектурное управление забрели две зарубежные личности: парочка гусь, да гагарочка. Пришли они по рекомендации из областной Администрации. Теперь не в стихах. Его фамилия Schmied (кузнец), а ее Кузнецова. Он директор фирмы в Швейцарии, а она переводчица. Меня вызвал начальник управления, субъект не вполне благочестивый говорю не в осуждение, а для лучшего понимания сути повествования. Они там сидят, кофий пьют. Начальник вокруг них вьется и ни шиша не понимает чего они от нас хотят. Меня позвал для пущей представительности.

Я поначалу тоже ничего не понимал. Понял много позднее. Когда прошло время, когда узнал, что они муж и жена. Когда они мне по электронке прислали кой-какие материалы.

Суть такова. Эти ребята на манер Чичикова болтались по матушке-Расее, предлагали услуги по разработке энергосберегающих мероприятий. Наши чинуши, падкие до всего иностранного, с удовольствием принимали мелкие презенты, сувениры и подписывали бумажки, которые удостоверяли, что разработки состоялись. Потом, накопив таких подписей, хитрецы направлялись в Москву, где чиновник высокого ранга за толику немалую увеличивал Швейцарии лимиты на газ на миллионы кубометров.

Я им ничего не подписывал. За начальника не поручусь.

Способов одурачить русского Ивана множество. Но кто в дураках окажется под конец? вопрос. Вот читаю книгу, про первую мировую союзнички, французы и англичане тянули с атакой, заморозили западный фронт, сознавая, что каждый день обходится России в двести тысяч убитых и раненых.

Мы разные. Этот глуповат, да честен, а тот по-рациональному умен. Кто ближе Богу? Поживем-увидим. Последние могут стать первыми.

Ничего нового я здесь не открыл. Так, для утверждения

03.07.08

ПИСЬМО ОТЦУ

 

Привет тебе, отец!

Передаю тебе это письмо через моего Ангела, Андрея Первозванного. Уверен, оно дойдет.

Прошло уже больше, чем два года, как тебя нет. Два года это срок, можно подвести кое-какие итоги. Но начну я, наверное, с того, что разскажу, как живу теперь.

Самая главная и несчастливая новость, что я ушёл таки из семьи. Дело давно шло к тому, и моё малое оправдание лишь в том, что я не сделал этого уже давно. Да, я не смог до конца исполнить благословение батюшки, но случилось это не только потому, что не хочу жить с женой и взрослым сыном, но больше оттого, что опасаюсь вводить их в грех неповиновения не вполне авторитетному отцу и мужу. Да еще нужно разобраться в себе самом. Весьма допускаю, что сделал то, чего делать был не вправе.

Чья вина? Вопрос скорее риторический. Свою часть я не отрицаю, тем более, что забыть о том мне не позволяют даже самые близкие из родственников мать, например.

Вот и живу теперь в своем убежище. Наша Голодрановка представляет из себя дачный массив, где из постоянных жителей только я, да Вовка больной телом и неустроенный душой, запойный инвалид, несуразный домик которого поставлен через участок от моего. Пока лето, у нас людно дачники хлопочут на грядках, но скоро наступят холода, и до убежища протянется по снегу лишь цепочка моих собственных следов. Утром туда, вечером обратно. Мимо помойки, которую самочинно устроили недобросовестные благоустроители собственных жилищ по ночам грузовики в целях экономии сваливают у нашей повертки различный хлам гнилые доски, пластик, бутылки. Вечерами сюда приезжают и подолгу стоят легковушки с тонированными стеклами. Когда утром иду на работу, отвожу взгляд от разбросанных по земле презервативов.

За всех этих людей нужно молиться, отец. Так ты меня учил. Пока у меня это неважно выходит. Помогай, Бог!

Вот и перехожу к итогам. За эти два года, что я живу без тебя, мне кое-что удалось. Прошлое лето жил в деревне, занимался храмом. Писал, даже публиковался. Продолжил некоторые из твоих дел в Питере. Налаживал отношения со сродниками, с которыми прежде не общался. Пережил массу искушений, не всегда успешно. Но старался и намерен впредь жить по твоему наказу: Старайся мыслить глубже. И молись!

Сегодня жизнь поставила меня на путь уединения. Я давно уже подозревал, что мне потребно что-то подобное дабы разобраться в себе и уяснить, что такое люди. Вариант отшельничества получился современный мое уединение совмещается с производственной деятельностью. Часто сомневаюсь, насколько полезно такое раздвоение, но с неохотой признаю пожалуй, полезно. И, пожалуй, то, что вышло на данном этапе единственно верный и самый эффективный для меня путь. Сил не хватает на постоянное взаимодействие с нынешней публикой, как не достанет скорее всего на полное уединение без впадения в губительную прелесть. Вот, зализываю раны и возвращаюсь к людям. Оказался в более тесном контакте со своей матерью, которой не то помогаю, не то приучаю ее самое к терпению и смирению мы, два сына взяли больную мамулю в крутой оборот.

Про братовы дела я не хотел бы теперь говорить. Думаю, что ты действуешь. И важно, что он выведен сегодня из неполезного равновесия. Да, он не хочет еще решиться на выбор, но поставлен перед ним самым непосредственным образом.

А мне нужно учиться молитве. Я молюсь; здесь мне удается ежевечерне читать Псалтирь. Через свой семейный срыв я лучше уяснил и утвердился в своем несовершенстве. Через затруднения со священником, как ты когда-то, прихожу к пониманию, что даже в деле возстановления храма не следует излишне шпорить лошадей.

Потихоньку понимаю смысл Любви, ее подлинный смысл, хотя пока не могу и не умею любить. Здесь тоже должна помочь молитва.

Мне очень сильно тебя недостает. Я и не подозревал, что у сына нет и не может быть человека, более ближнего и важного, чем его отец. Конечно, масса примеров, когда дети враждуют с родителями. И у нас с тобой были нелучшие времена. Но, слава Богу, что в последние годы мы СМОГЛИ сделать так, как нужно. Потому что старались ВМЕСТЕ.

Постараюсь не предать тебя. Твою память. А ты помолись за моего сына, за своего внука.

Каждый день вспоминаю о тебе. И жду встречи.

Ничего, батя, прорвемся! Жив Господь!

Поклоны всем нашим.

Твой сын Андрей.

 

04.07.08

На простом примере, возможно, выхожу на осмысление серьезного вопроса. Речь идет о пресловутых трех шестерках, о которых не спорят разве что по-настоящему погруженные в веру люди.

Я думаю, что не впаду в грубую прелесть, если выражу достаточно общую мысль принятие на себя кода Антихриста, есть уничтожение в себе образа Божия через отказ от свободной воли, дарованной Творцом. Теперь постараюсь в простоте изложить эту формулировку.

С заползанием в наши края капиталистического змея красивого с виду, золотисто-перламутрового, мы, совки, измученные житейскими неурядицами и неуверенные в завтрашнем дне, поощряемые в своем психологическом неустройстве средствами массовой информации, готовно принимаем перемены по стабилизации жизни на европейский манер. Здесь речь идет прежде всего о внедрении безличностного, тотального контроля за всеми сторонами общественной жизни. Некоторые из нас, трезвящихся и бодрствующих ожидали, что ему придется вступить в жестокое противоборство с конкретным противником, что его, простите, как плененного героя приведут на допрос, станут пытать, предложат выбор отречься от своих, принимая фиолетовые цифры на лоб и руку и произнося ключевые слова.

Но скорее всего это произойдет тихой сапой. Нас все дальше и настойчивей тащат в потребительское общество там нет героев, нет смирения, а лишь рефлекс-опаска перед скрытой видеокамерой и штрафной квитанцией. И такую жизнь мы избираем себе САМИ тихонько и незаметно. И это в первую очередь участь теплохладных равнодушных, неспособных к нестандартным ситуациям мещан. А во вторую очередь не разобравшихся в ситуации подвижников, которые, очертя голову, бьются за лучшее будущее своей страны.

Что в том плохого? спросит до сих пор согласно листавший мои Записки братишка.

Дорогуша моя! У меня есть один знакомый однокашник мы, правда, давно не виделись, так он, как человек способный во всех сферах, преуспел давно и значительно Хонда с кондиционером была у него уже в начале большого передела. Он спал на гидрокровати с подогревом, мужики за сотку волокли, обливаясь потом, на его девятый этаж супер-аквариум. Но, быстро Сереге приедалась такая жизнь аквариум летел с верхотуры на асфальт вместе с дорогущими рыбками, гидрокровать оказывалась изполосована ножом для резки бумаги, жена убегала из дома к матери, а Хонда билась в результате гонок по ночному городу.

В чем тут гвоздь?

Нет ничего лучше, чем въехать на тридцать четверке в справедливо поверженный Берлин, понимаешь?! И речь не идет о мести, о своей исключительности, потому что так же хорошо отдать последнюю рубашку по-настоящему нуждающемуся или намыть горшок из-под тяжелобольного.

Но на это нужно иметь силы. Нужно состояние духа.

И тогда ничего не страшно. И все здорово!

Не останешься ты человеком в машине с кондиционером. Не сможешь. Попали ноги в гудрон! как выражается Костя. А вот в хибаре, в сосновом бору запросто!

Утверждаю!

Хотя и не утверждаю, что никогда не сяду в машину с кондиционером.

По необходимости.

А жизнь такую не приемлю.

Ниже, хоть это не вполне литературно, приведу свой давешний разсказик, который поможет лучше уяснить суть.

БЕЗ НАЗВАНИЯ

 

Сестрорецк курортный. Первый календарный день весны, но зима только разгулялась. Холодно, да к тому же еще и ветрено. Мороз кусает прихваченные когда-то на военной службе уши: нахлобучиваю поглубже шапку и поднимаю плечи, прижимая замерзшими даже в теплых перчатках пальцами воротник к щекам.

А вот первоклашкам все нипочем такой уж возраст. Вот они современные ярко-разноцветные куртки нараспашку: играют-балуются по пути домой со школы, звенят голосами на всю уже по-весеннему гулкую округу, с разбега скользят по накатанным дорожкам, незло толкаются, от души вывалявшись в мелких нынче сугробах.

Одного такого краснощекого встречает у входа в роскошный коттедж мама новая русская. Она не в силах понять, в каком блаженном состоянии пребывает до сих пор ее сынуля, с ходу напускается на него с упреками:

Ты почему, дрянь такая, трубку не берешь? Я десятый раз звоню!

Паренек ей что-то восторженно рассказывает, а я соображаю, что речь идет о мобильнике, которыми теперь зачастую оснащены даже самые маленькие ребятишки, особенно у крутых родителей.

Да, как поменялись времена! Разве могли мы представить, что когда-нибудь посадим своих деток на электронный поводок? Конечно, самим приходилось получать от родителей затрещину-другую, заставив их понервничать, но чтобы родительский контроль достиг такого прогресса!..

Что самое несмешное еще пара лет, и эта позорная труба помните Дениску от Драгунского? окончательно станет нормой, не вызывающей никаких эмоций.

Я специально выделил ключевые слова. В нашей жизни поэтапно, постепенно становится нормой БЕЗЛИЧНОСТНАЯ МЕРТВЕЧИНА. Хорошо одетые люди ездят на приличных машинах; они вежливо здороваются друг с дружкой, никогда не опаздывают на работу, эмоционально ведут себя на футболе и по взаимному согласию и в рамках приличий спариваются для личного услаждения и значительно реже для планового изготовления одного потомка. Они способны отделить от своего заработка ноль целых сколько-то десятых на благотворительность. Они любят хорошие стихи. На праздники присылают друг другу трогательные пожелания. Умирают в преклонном возрасте. Навсегда. Хотя умерли уже давно.

 

Где-то сейчас шторм, снежная круговерть,

А я лежу под теплым одеялом.

Где-то сейчас боль, где-то теперь смерть,

А я закрыл глаза и горя мало.

 

Где-то сейчас страх, отчаянье и беда,

А я богат, безстрашен, близок власти,

Знаю, что всех умней: уверен, что никогда

Мне не грозят подобные напасти.

 

Умру? когда еще! Старость на чистом белье,

Вежливый врач, уход, дорогие лекарства,

Где же ты, шторм, где? Страх и беда, где?

Где же ты, где же ты, где, Божие Царство

 

07.07.08

Такие мы современные люди: когда нас обижают, мы готовы к отпору, но когда к нам относятся по-людски, мы конфузимся. На зло привычные, доброго стесняемся. Об этом писал уже, и снова, и снова удивляюсь на нашу неспособность жить в Любви и согласии. И мою персональную неспособность. Но что поделаешь, если я не стерпел урезанный вариант семейной жизни, где женщина наступает, определяя роль мужу. Передо мной стоял выбор смехотворное сожительство, пусть даже и в венчанном браке (для жены вынужденно) или все-таки! безкомпромиссный разрыв, потому что все возможные компромиссы мной уже изчерпаны, а жена воспринимала мои уступки и метания с брезгливой гримаской дескать, делать нечего этому странному человеку!

И я дальше не мог. Физически. Потом мучился угрызениями совести. Немного утешил Костя, сформулировавший свое предельно простое, казацкое отношение к подобным вещам: Не хочешь жить с мужем, живи, как знаешь. Вольному воля!

Мы страшимся излишне прямолинейно трактовать Новый Завет, что часто тоже не хорошо мы ищем второй и третий смыслы, вместо того, что бы исполнять первый. нет никого, кто оставил бы дом, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради Меня и Евангелия, и не получил бы ныне, во время сие, среди гонений, во сто крат более домов, и братьев и сестер, и отцов, и матерей, и детей, и земель, а в веке грядущем жизни вечной. Многие же будут первые последними, и последние первыми. (Мрк, 10, 29-31)

Сохранение семьи любой ценой меня не устраивает, пусть даже и назидается о необходимости терпеть и смиряться, во всех просветительских брошюрах. Со стороны жены возможно. Но если она не уважает своего мужа, то разсчитывать, что он сможет ее переубедить личным примером весьма проблематично. Особенно, если склад характера у нее чисто прагматичный, преобладает потребительское отношение и к жизни, и к спутнику жизни здесь без вариантов.

И все же жаль. Ведь я пытался внушить себе любовь к ней. Терпел до опасной грани потерять себя. Это красной нитью проходит через все мои записки, пусть даже параллельно с линией неприязни.

Что это красиво-трагичные разглагольствования с моей стороны? Или сама жизнь?

Но я мешок боли двадцать лет с лишком таскаю за плечами, будто рюкзак.

Господи, помоги нам всем!

10.07.08

Вчера очень характерно приласкала меня мамушка. Я ей не ставлю в вину этот малый эпизод, напомнивший мне мои, не так давние, собственные поступки и слова в адрес отца.

Вернулся вчера с работы к себе в убежище; она, заботливо потчуя меня свежим салатом, произнесла:

Ты, конечно, обидишься

Пауза.

Мне уже подобные вступления ведомы. И соответствующее выражение лица. Потому предложил: Тогда и не говори, понимая, что безполезно спусковой курок уже шевельнулся.

Мне Света Г. сказала, что твой Андрюша, судя по его статьям, не сильно любит людей

Я промолчал, только перекрестился и наклонил голову, как делал это отец, когда его в очередной раз утешали ближние. Но мать явно ждала внятного ответа.

Что тебе сказать, мам. Она, отчасти, права. Отчасти, надеюсь, нет.

Обиды не было. Разве что некоторая досада. Никак не перестаем мы радовать друг друга.

Мать уехала домой с оказией, на Ванькиной машине, а я прибивал жестянку на веранде и продолжал мысленный разговор:

А скажи, мама! Что такое любить людей? Каких? Абстрактных? Вот этих вот пролетающих мимо на роскошных автомобилях или неловко передвигающих ноги после принятого на грудь. Я могу любить в них человеческие проявления. Я могу стараюсь, по крайней мере, сострадать им в ими же созданных скорбях. Могу попытаться любить конкретного человека, зная его жизнь и скорби; могу сочувствовать той же Свете Г. твоей сверстнице, у которой единственный сын вторую половину жизни встречает без собственной семьи, без детей и без внятного просвета на остаток жизни.

Я постоянно задаю себе этот вопрос, который ты высказала единственно для того, чтобы наказать меня за то, что я отказался жить по понятным тебе правилам. Высказала для того, чтобы наказать меня за мою неспособность соответствовать тому идеалу, который по своему несовершенству декларирую и защищаю.

Чего ты хочешь от меня, мама моя дорогая? Чтобы я зажил прежней жизнью? Едва ли! Чтобы вернулся к жене, которой на меня глубоко плевать? Вряд ли!

Ты хотела меня вразумить на моем пути самоусовершенствования во Христе Иисусе? Едва ли! И уж точно, ты не намеревалась укрепить меня в этом делании.

Моего отца все, кто знал его, упрекали за его жесткость, откуда вытекала, по их мнению, его нелюбовь к людям. Та же моя весьма неглупая маманя, уже заочно упрекала его в самовольстве: Володя, мол, делает лишь то, что хочет.

А не любящий людей Володя отказывался от высоких постов, от материальных благ, ехал за тридевять земель к сродникам, которые открыто насмехались над ним, вообще к чужим людям, нуждающимся в помощи. По самохотению?

От Спасителя, если уместно вспомнить, тоже ожидали хлебов да чудес. И он не всегда был ласков с теми, кто прицеплялся земному.

Вот тебе, Андрей, в очередной раз постижение банальности: если ты ушел из этой системы, тебя будут гнобить под самыми различными соусами нет числа вариациям.

Я отчетливо сознаю это. И потому не обижаюсь на мать. Но, невольно, досадую. Еще вопрос, конечно, насколько мы с отцом равнозначны. Меня сильно болтает на курсе.

Следующий важный вывод: сегодня и всегда одно только Евангелие дает точный ориентир. Только Оно. Не следует мне сильно углубляться в человеческие умствования, как тебе, мой вероятный читатель, не стоит через чур (не ошибочн.) углубляться в мои. Обязательно, вдумчиво, ежедневно читать Новый Завет, вполне хорошо если с толкованиями Святых Отцов.

И не задерживать взгляд в сторону стремительно гибнущего мiра. Там все сильно плохо.

 

ТЕТЯ ЗОЯ

 

Помню, мы с маманей искушались на ее походку тетя Зоя, как проворная утица переваливалась на ходу, отклячивая назад свой неслабый задок. Она уже тогда казалась мне немолодой крупная женщина; не то, что моя миниатюрная, казалось вечно юная, мамочка.

Прошли годы моя маманя сильно сдала, пережив инсульт. А тетя Зоя будто осталась в прежнем своем качестве. Это еще при том, что мать у меня постоянно на глазах, а тетю Зою я встретил через два мимолетных десятка годиков.

Встретил где ж еще! в церкви. Тетя Зоя ставила свечки за здравие и кого же еще! моего одноклассника, ее сына Игоря. Да братика его младшего Олежки.

Отчего пишу о ней? Меня сильно радует, когда перед сном в убежище, ворочаясь на узкой лежке, вдруг припомнится позабытый грех, не то должок. Вроде огорчительно снова и снова обнаруживать за собой разбросанные камни, но при том и благостно умок омрачится, а сердце возликует: А ведь ты все ж не фарисей, Ондрюшка, коль способен на покаяние! И, как мину-ловушку обнаружив, спешу обезвредить. И пусть я тогда не крещеный был, да и явного греха нет просто открылся невозврат долга, но принести плоды, достойные покаяния обязательно нужно!

Мы с Игорем не только учились в одном классе, а еще и дружили. Позже понял, что дружба наша не была равноценной. Вспоминаю: как заболеет он, я еле дождусь конца школьных занятий не перекусив даже толком, спешу проведать друга. В ответном случае мой приятель оказывал себя неблагодарно: шустрый, спортивный Игорек жил полнокровной жизнью. Наведывался разве что поздно вечером, нагулявшись, а то и вовсе забывал про корешка. А я ждал его, так сильно ждал! почти так, как позднее ждал свидания с любимой девушкой.

До седых волос помнятся такие мелочи. Наверное, в том есть глубокий смысл.

Что интересно, через несколько лет ситуация круто переменилась. Я сделался вожаком, возглавив музыкальную группу, играл на гитаре-соло. Игорь работал барабанщиком, оказавшись на вторых ролях, а потом, настало время вылетел из института, куда мы вместе поступили, ушел в армию, и наши пути-дорожки разошлись.

Вроде, квиты. Да и дело безнадежно прошлое. Я с тетей Зоей ездил к нему на присягу. Это было наше последнее дружеское общение. Все.

Взрослая жизнь жизнь другая. Другие проблемы! Суета сует.

Но мне удалось соскочить с этого конвейера. Вот, вспоминаю:

Приду в гости к приятелю. А Игорюха с младшим брательником Олежкой борьбу затеяли. Возятся, будто щенята, на ковре, повизгивают от удовольствия то один пересилит, то другой. Больше тридцати лет прошло, а я помню ту возню, и снова встает глупый, потому что безответный вопрос зачем, для чего мы взрослели?

А еще мы очень любили гоняться на великах. Моего Орленка, взятого напрокат родителями под залог двадцати восьми рублей, приходилось ежедневно тягать туда-обратно с четвертого-то этажа. Но оно того стоило сперва ты его прешь, педали бьют голые коленки, а потом так было здорово вскочить в седло и на пару с Игорьком мчаться по тенистым колмовским аллеям. Непередаваемое ощущение полета, свободы, собственной ловкости и даже могущества. Меня тогда Игорь сильно выручил. Городок наш Новгород очень компактный, нередко мы прокладывали маршруты в разные его концы. Магазинов в городе при Советской власти было много меньше, чем теперь, а Спорттовары существовали вообще в единственном экземпляре на Комсомольской, нынче опять Ново-Лучанской, улице. Мы наведались туда за ниппельными резинками и катафотами, что крепятся на задний брызговик. Велосипеды безпечно оставили на улице на минутку ведь! И уже через роковую ту минутку озадаченно чесали в затылках, обнаружив пропажу.

Я было подлинно пал духом, уже приготовился возвращаться домой с ужасной вестью. Беда и впрямь нешуточная в размере четверти месячной родительской получки. У Игоря имелся суровый батька дядя Жора, прапорщик с Кречевиц, ныне покойничек. То ли его побудила к решительному действию боязнь наказания, то ли большая, нежели у меня предприимчивость, но Игорь не сдался.

Айда, искать! скомандовал он, взяв командование на себя.

Я безнадежно и опасливо поплелся сзади. Дело происходило на хулиганской Шабровке, в голове моей крутилось известное четверостишие: Не ходите, дети, в Африку гулять! В Африке ужасный, в Африке злодей, в Африке ужасный Бар-ма-лей! Будет вас кусать, и обижать, не ходите, дети, в Африку гулять!

Удивительное дело, но по какому-то наитию мы вскоре вышли на заросший травой пустырь, где около дощатого сарая наши велосипеды деловито переоборудовали злодейского вида пацаны. Они оказались настолько поражены нашим появлением, что безпрекословно, сразу вернули нам наши велосипеды в результате Игорь стал обладателем высокого, модного руля, а на моем всего лишь пропал подсумок с инструментом.

После того раза я еще не уяснил себе толком нехитрое правило: Не сдавайся! Бейся до последнего! Но оно оставило свой след, легло в копилку житейского опыта. И то событие доныне наполняет благодарностью мою повзрослевшую душу. Однако, лучше помнится другое, более трагичное в жизни моей происшествие.

Игорька тогда отчего-то не было рядом. Я гонялся один по нашему больничному микрорайону без рук, с закрытыми на несколько секунд глазами, под горку все мне удавалось. Дело было летом, спешить некуда, а велосипед был мне послушен, как дрессированный конь.

Я дал ему шпоры, заднее колесо занесло, как мне и хотелось, да вот только скорость не разсчитал вылетел из седла и ударился головой о металлический угол крыльца нынешнего госпиталя Ветеранов, тогдашней обкомовской поликлиники.

Я даже сознания не терял. Хотел было велик поднять, да двигать к дому, но, проведя рукой по голове, вдруг нащупал голый череп. Так потом медики и записали: Скальпированная рана

Тут уж я, конечно, дал реву. Иду, сам не знаю куда, а навстречу мне тетя Зоя-утица переваливается. Она тут же подхватила меня довольно тяжелого пацана, на руки, не боясь испачкаться обильно льющейся кровью, потащила и дотащила до областной больницы, прямо до операционного стола.

Мать разсказывала потом: Я только с работы вернулась, прибегают Сашка с Валеркой и кричат: Ваш Андрюха убился! Я только спросила: Насмерть?

Сколько буду жить, не перестанет сжиматься сердце не за себя, а за мать, которой принесли такое известие. В другом дневнике вспоминал уже, как на глазах у нее перебежал дорогу перед мотоциклом.

Да, потрепал я ей нервишки! А сколько раз делал это менее приметным, но не менее убийственным образом! Об этом говорить не стану, потому что события те не только меня касаются и пусть уйдут со мной в могилу.

А тогда я проявил себя неплохо, на операционном столе. И теперь смутно припоминаю: зашивали меня без путнего обезболивания; хирург говорил: Потерпи теперь! и тянул шов, но, видимо, настолько сильна была еще моя вера во взрослых людей, что я только приговаривал: Ой-ой-ой и крепился. Чем порадовал батьку, пришедшего уже после операции встревоженного и поддатого. Ему сказали, что сын у него молодец, герой, он сильно возгордился своим Еграшонком молодой и глупый еще мой батяня.

Всех их люблю и помню, но нынешняя моя похвала тете Зое, проворной утице. Вижу ее в платке, у Богородичной иконы, и сознаю великую связь между двумя женами несравнимыми по Святости, но близкими по своей материнской сути.

А Игорек неудачно женат, лелеет единственного сына, страдает от язвы желудка и не желает идти со мной на контакт. Помоги ему Господи! прошу от себя, да по молитвам его мамушки, тети Зои.

 

16.07.08

Царские дни.

Каждое утро на моем пути, между сараем и елкой возникает досадная преграда: за ночь паук успевает возстановить свою сеть. Удивляюсь ее прочности, со всего маху, в который раз уже натыкаясь лицом неприятное ощущение.

В городе нет такого. Но неприятного еще больше.

Девяносто лет назад убили царя. Его семью.

Простите нас, Святые мученики! Мы до сих пор разхлебываемся с этой бедой брошенные на произвол бездумных вождишек.

Порадовал вчера сын. Мы давно уже договаривались, что после Петровского поста устроим шашлыки подле моего убежища. И вот он, вместе со своей избранницей, с получки приобрел свининки и посетил отца. Его девушка мне не вполне понравилась, но это нормальное дело мы слишком явно видим многое из того, на что юность не имеет глаз. А наши глаза не всегда добрые дотошно видим соринки.

А если вдуматься, то непритязательность его тоже подтверждение, что сынок мой весьма неплох по сути своей. И из различных мелочей в его поведении уверенно вывожу хороший парень у меня получился! И от этого понимания сжимается сердце своим недостоинством, а еще сжимается оно от ведания какие скорби предстоят моему несмышленышу от лихих людей.

Первые шишки уже набиты и нос сломан, и палец повредил, останется кривой на всю оставшуюся жизнь. Не приучен он у меня к постоянному труду, недостаточно проинструктирован насчет пацанской суровой доли, оттого эти промахи.

Но от бед не укроешь, а доподготовит его теперь сама жизнь.

Как хочется быть с родионовцами, в Екатеринбурге!

Но ложка дегтя на Ганиной яме зарабатываются сегодня деньги и авторитеты недобросовестными людьми не оттого ли был пожар? Ведь там взаправду царя убили. А из этого делают трогательную, но абстрактную историйку.

Отреклись без петушиного крика,

А потом и не каялись вовсе,

Когда стало совсем уже дико,

Схоронили чьи-то бедные кости

Схоронили как концы в воду,

Схоронили положили плиты,

Объяснили популярно народу,

Что теперь мы с царем уже квиты.

Что теперь мы уже на подъеме,

Что грядет возрожденье России

А тогда, в Ипатьевском доме,

Ведь взаправду царя убили.

Значит надо взаправду и каяться,

Может, впрямь и косточки сыщутся,

Хоронить и всей Россией плакаться,

Вот тогда она матушка подымется.

А пока весь июль весело,

А пока круглый год нет поста,

Но в немногих церквях все же тесно нам,

Видно, рано еще ждать Христа.

17.07.08

Столкнулся с интересным фактом люди весьма неохотно анализируют окружающую жизнь с точки зрения, как она изменилась за последние десятилетия. А ведь это очень важно! И изменилась она весьма значительно. Конечно, это сильно непростое дело сравнивать поколения по критерию лучше, хуже? Набившее оскомину утверждение, что раньше и рыба была больше, и червяк толще, утомляет своей безапелляционностью, но насколько справедливо? Я уже не раз сбивался на подобный тон и убежден, что были люди в прежнее время, не то, что нынешнее племя богатыри, не мы!. И дерьма хватало, безусловно! И нынешние бедки тогда уже зарождались, цвели и зрели.

А теперь очередной выпад в сторону интеллигенции. Она, как ясно вижу, погрязла в частностях, не желая опасаясь или не понимая важности взгляда на определяющие, главные факторы общественной жизни. Так, добро проявляется в виде подачи копеечки пьянице, сентиментальном пролитии слез в ходе просмотра пошловатой мелодрамы. И борьба, постоянная борьба за свои права, без попытки осознания корневой сути своих бед и нестроений. Примерно о том же речь в первом абзаце.

Более конкретно. Недавно наткнулся в новгородской газетенке на статью доктора философских наук беру в кавычки, хотя это звание закреплено за Т.Ш. специальным документом. В ней вершков нахватавшаяся, культурная баба разсуждает о недопустимости сквернословия в общественных местах. Вот мой ответ, который редактор не опубликовал. О причинах речь пойдет еще ниже.

В начале было Слово. И Слово было у Бога. И Слово было Бог Евангелие от Иоанна, Глава 1, строка 1

Жизнь вновь и вновь сообщает сюжеты, игнорировать которые, значит поступаться совестью. Вот, в одной из новгородских газет с изумлением читаю откровения доктора филологических наук: Проблема не в том, сколько россияне говорят матом, а в том, где и как они это делают Далее автор профессионально утверждает, что материться категорически не следует на улице, в транспорте и в школе. Насчёт прочих мест как-то так с опасными оговорочками. Сколько-то и где-то таки можно!

В детстве я был очень доверчив к чинам и званиям. Многие сохраняют такую внушаемость на всю жизнь гладко изложенные мысли от профессора, доктора, генерала или председателя комитета изданные большим тиражом или прозвучавшие с телеэкрана, им кажутся заведомо верными научными! Опыт народный, что называется здравомыслие, востребован менее. Стариков слушаются разве что на Кавказе.

Мне, слава Богу, уже не застит глаз звёздная пелена. Имею печальный опыт: люди, преуспевшие в этой жизни, не всегда изнутри соответствуют своей упаковке за поразительной осведомлённостью часто скрывается верхоглядство, за самоуверенностью комплексы, за претензией на духовность потребительское отношение к культурному наследию человечества. Слепые вожди слепых

Да простит мне такую хлёсткость недавний автор, но уж больно нехорошая подоплёка у его толерантности. Если человек допускает возможность сквернословия с целью производственной необходимости или в целях воспитательных значит, это уровень в лучшем случае не сильно культурного инженера-строителя. Если женщина, случайно подслушав пересыпанный мерзкими выражениями интимный разговор, благодушно улыбается: Ох уж мне эти мужчинки!, лично я ей по-заговорщицки не подмигну!

С точки зрения нравственной допустимость некоторого нехорошего действия в отдельно взятых ситуациях называется двойной моралью. Именно за это наказывают нас собственные дети, раз мы внушаем им одно, а в жизни применяем другое. И у них теперь зубы в два ряда.

Коль можно закрывать глаза на сквернословие в узком кругу, значит можно изменять своей половине при наличии веских гарантий, что дело будет шито-крыто дескать, кому от того плохо? Значит можно однополо грешить интимно и по обоюдному согласию; только не на улице, в транспорте и в школе. Терпимость к мерзости, от которой не худо прочим, стала приметой последнего времени. Не худо?

Отчего я мужчина, вынужден воспринимать на производстве: Привет, твою мать!, как проявление к себе симпатии и доверия? Так ведь с лёгкой руки докторов от филологических наук! На смену цензуре государственной пришла цензура общественного мнения если ты попробуешь заговорить о запрете нехорошего, недоброго, неполезного, тебе быстро рот заткнут. Нетерпим, ты, дескать, брателло! А ещё православным себя называешь!

Утверждаю публично нелегко осмысленное в одиночестве: Законы Божии должны исполняться неукоснительно. С упадком Веры общество оказалось вынуждено довольствоваться моралью. У морали, лишённой страха Божия, проявилась склонность к раздвоению. Если это всего лишь человеческие правила, то отчего бы не подвинуться. И если для того, чтобы преуспеть в этой жизни приходится терпимо подходить к человеческим слабостям, то отчего бы и нет?

Так, уважаемый доктор?

Нет, я реально мыслю! Знаю, что запретить мат и курение с пьянкой не получится. Но со стороны людей с властью и положением, с трибуной и микрофоном обязательно должна наличествовать нетерпимость к этим проявлениям, проистекающая именно из любви к тем, за кого ты ответственен по своему статусу служению. Современные же авторитеты позируют для гламурных обложек с сигаретами в зубах, дают зелёный свет ликёро-водочному и табачному производствам. Их не видно на воскресных Литургиях в новгородской Софии, зато они с удовольствием снимаются на фоне её куполов для предвыборных плакатов.

И большинство населения послушно нормализует паталогию, доводя её со свойственным русской нации радикализмом пить так пить далее по тексту до крайней степени.

И лишь только эту крайнюю степень мы в состоянии заметить когда из неведомых краёв с пронзительным карканьем на нашу многострадальную вотчину возвращается стая жареных петухов.

Запрокиньте головы, земляки! Вон они, кружатся уже! Прилетели! П- а-берегись!

Прошу извинить вероятного читателя за некоторое несоответствие стиля изложения моему настоящему, но для светских газет приходится самому себя править в угоду этой самой интеллигенции. Конечно, после такой статьи я оказался бы снова обвинен в нелюбви к людям. Но, и с этого я начал сегодняшний разговор, я не хочу быть добреньким, как сочувственно проходящий мимо сбитого пешехода гражданин, а стремлюсь оказать помощь, пускай нужно и потерпеть немножко.

Теперь о причинах, которые не помешали моей статье быть опубликованной.

Одна из них привычно мистического плана. В аккурат через неделю после того, как я отправил ее по электронке эталонно-интеллигентному Брутману (весьма критичному, иногда на уровне плебса к власти и с извращенным вкусом употребляющим в своих сентенциях церковные слова и обороты), в очередном выпуске его газеты вижу очередную работу этой Т.Ш. Ей культтрегер отвел полоску разворота под литературное просвещение новгородцев. Что характерно и показательно речь идет о суффиксах, с изменением которых меняется смысл слов. Почему характерно? Потому что Козьма Прутков призывал зреть в корень. Потому что я выше повторяю то же. Интеллигенция же больше интересуется игрой в слова словоблудием. Конечно, я немножко перегибаю палку ведь речь идет тоже о перемене смысла. Но, в целом Именно видения в целом не достает этим бедолагам.

А накануне я звонил Брутману по другому вопросу, заодно спросил получил ли он мой материал. Тот неохотно сказал, что получил.

Понимаю нынче я его поставил в неприятное положение. С одной стороны, он всячески демонстрирует ко мне терпимое отношение. Более того, наверное, он признает некоторые резоны в моих прениях, да и с известной долей уважения относится к изгою общества ведь он понимает, что я не популярен в массах ни с той, ни с другой стороны.

Но я не на массы работаю. Мое дело сеять как говорили раньше: Мое дело прокукарекать, а там хоть не рассветай!

Много якаю. Но это от неумения выражать мысли проще.

Теперь, с другой стороны. С другой стороны редактор чувствует угрозу для своего миропонимания, для своего круга почитателей. Ему неловко перед Т.Ш. признанным культурным авторитетом.

С подобным явлением я столкнулся во Всерусском Соборе, где Владимир Иванович напечатал часть моих Записок. У него публикуется некая Е. Р. больная на голову, основательница новой секты. И вместо того, чтобы взять литературную хворостину и отходить глупую бабу, мужики публикуют ее, поднимают на троне и провозглашают в вожди.

А на каминной полке соседствуют икона Спасителя и пепельница.

И тут интеллигенция, хоть и сморкается в рукав!

Эка, ты нас не любишь! скажут мои друзья.

Я не люблю в вас этакую гниль, а не вас самих. Вас я люблю, да жалею, когда вы так поступаете. Увы, я и сам с гнильцой

Сегодня ждал автобуса, размышляя на эту тему, а из фекального колодца пахнуло так, что пришлось отскочить на десяток шагов в сторону. При чем тут это? Приведу другой пример.

По моей просьбе Леша И. принес книжку про птиц. Я, проживая на природе, заинтересовался, слыша постоянное пение вокруг себя, что за птицы издают такие замечательные звуки. И когда только взял книжку в руки на обеденном перерыве, то забредший к нам на огонек подрядчик, тут же заинтересовался. Оказалось, что он сам заядлый птичник, держал чижей, щеглов, канареек.

Вывод: подобные малые совпадения подаются нам для усиления эффекта, для понимания, что мы идем правильным путем. Здесь же, конечно, присутствует опасность впадения в прелесть мнения. Нужно быть начеку.

18.07.08

Если отрешиться на время аксиомы Москва третий Рим, а четвертому не бывать, то появляется возможность для вариантного развития мысли. Христианство благотворно прежде всего для народов, живущих вне суеты прогресса. Для того, чтобы Россия имела внеземную перспективу, нужно, чтобы прогрессивные процессы в ней замедлились. В противном случае надежда лишь на другие сегодня отсталые народы.

Но, скорее я соглашусь с поздним Чаадаевым, полагавшим, что смиренному народу русскому здесь дарована будет милость последних и чудеснейших вдохновений. И с Филаретом Дроздовым.

 

В ШКАФУ

 

Я возвращался по длинному коридорчику от сметчиц, когда увидел на лестничной площадке двух мужчин. Один, немолодой уже, солидного вида что-то выговаривал другому, по виду проще, наверное, производственнику, покорно склонившему голову. Завершив внушение, начальник небрежно расписался в каком-то документе, подсунутом ему другим мужчиной. Мгновение, я должен был равнодушно проскочить мимо, но начальник мазнул по мне глазами, отвернулся, затем снова глянул... И тут меня будто током ударило вспомнил!

Новый, 1972-ой год мы встречали с родителями в новой квартире, которую отцу дали вместе с новой должностью. Должность была хороша, а квартира с паркетными полами. По такому случаю родители устроили маленький новогодний банкет с апельсинами, шоколадными конфетами и гостями своими институтскими приятелями. Теперь-то знаю, что пара килограммов апельсин, да кило Школьных конфет вообще не круто, но тогда мы сильно радовались небалованные, вчера еще поселковые, ребятишки.

Избыток радости меня и сгубил. Дядя Миша и тетя Нелли пришли со своими сыновьями, нас хватило на полчаса дружных детских игр, а затем я закапризничал. Что мне не понравилось? Бог весть! но отчетливо, спустя тридцать с лишком лет помню, как, спрятавшись в одежный шкаф, напряженно ожидал, когда моя мама станет меня озабоченно искать и, найдя, уговорит вернуться к праздничному столу.

Но мама была молодая, гостей много, вышло так, что про меня призабыли. Время близилось к полночи, я бы даже заснул там в шкафу, кабы не обида. Меня нашел один из дяди Мишиных мальчишек распахнул дверку шкафа: Ой, вон ты где! Вылезай, скоро Новый год!

А во мне обида, всколыхнувшись, выплеснулась в низость я кулаком ткнул мальчика прямо в излучающее доброжелательность личико.

Мальчик находился в гостях, был немножечко постарше меня и хорошо воспитан. Он не стал на меня жаловаться ничьим родителям, хотя я больно его ударил. Он посмотрел на меня по-особенному как-то, тихонько притворил дверь шкафа и ушел. А я запоздало понял, что подлым поступком своим больше навредил себе самому. Как теперь вернуться к гостям?!

И сегодня, через десятилетия, меня встретил тот взгляд. И я снова почувствовал себя, будто в шкафу, провинившимся перед людьми и не могущим вернуться обратно к ним, вернуться без покаяния.

20.07.08

Забавная сценка приключилась в субботу. Утомившись домашними трудами, решил я побаловать себя рыбной ловлей на нашем маленьком прудике. В основном здесь ловятся в небольшие карасики, которых поедает уже без особенного аппетита, порченый дедовой добротой серый кот Гришка. Муська же настолько избалована, что и на колбасу-то не смотрит. Но на рыбалку спешат оба: скучна кошачья жизнь! я только возьмусь за удочку, а два хвостатых бездельника уже заняли лучшие места в партере.

Так было и теперь, но с необычным развитием ситуации. Обычно, я извлекаю очередного карасишку, бросаю на траву Муська обнюхивает рыбку, возбужденно помахивая черно-смоляным, пышным хвостом и отходит, после чего наступает Гришкин черед: припав к земле и напрягши уши, будто ожидая нахлобучки за все свои повинности разрытые грядки и порушенные поленницы, котяра не спешно начинает разбирать трепещущую рыбку.

Сейчас, после чуть заметной поклевки, я подсек и понял, что зацепилось нечто приличное. Удилище выгнулось дугой, леса стремительно прорезала воду к противоположной стороне пруда. Что тут соделалось с моими наблюдателями! Они принялись с истошным мяуканьем носиться вдоль берега, не отводя глаз с пляшущего над водой поплавка.

После некоторых усилий мне удалось приподнять рыбину со дна в мутной воде сверкнул желтовато-смуглый бок крупного линя. Мяуканье и беганье усилились. Казалось, что кошачье семейство вопияло: Дайте же нам подсачек!

Да, без подсачека здесь было нечего делать! После короткой борьбы леска вместе с поплавком и, слава Богу! целым крючком, прилетела мне чуть не в лицо. Линь сорвался.

Кошачьи страдания возросли до высшей октавы и завершились самым неожиданным образом. Муськина нервная система не выдержала, и она сорвала зло на бедолаге Гришке. Тот, обычно уравновешенный коток, сейчас не удержал себя в лапах, и по траве покатился черно-серый, вздыбленный ком. Прокатившись несколько метров, ком распался Гришка с пронзительным воем бросился наутек, Муська же, вереща, гнала его до тех пор, пока их крики не затихли в июльском безмятежье.

Я сам чуть не впал в истерию безудержного смеха. Лишь солнце невозмутимо нависало над моей епархией, да где-то среди берез деловито потрескивали сороки.

21.07.08

Казанская.

Вернулся с производственного выхода с чувством невольного стыда. Лазили на крышу производственного сооружения. Случай непростой, кровля сильно запущенная, а условия работы довольно опасные высоко, без ограждения. Моя функция была традиционная дать общие указания, хмурить брови перед подрядчиком вы, дескать, смотрите у меня. Конечно, и пару дельных указаний, не без того Но, что называется поруководил и обратно в кабинет, дуть чай, да набирать сентиментальные тексты на компьютере.

А там высоко. А там работают мальчишки возраста моего сына. И так мне что-то стыдно сделалось я ведь за них мало переживаю. Они рискуют, они молодые и глупые не дай Бог!

Насколько мне позволяет мужество, я сына от трудностей не прячу. Но в глубине души не желаю ему работать на такой крыше.

А зря, наверное. Возвращался к себе сидят в курилке пацаны-работяги. Сидят, оживленно переговариваются и насмешливо поглядывают на одиноко проходящего мимо шаткой, неуверенной походкой начальничка в голубой каске.

 

Не люблю в себе интеллигента в маминой кофте. Каленым железом стараюсь выжигать, да уже сделался ленив и немощен. С Костей разговаривали по поводу долгоживущих известных актеров, прошедших лагеря. Костя процитировал вывод одного из них: Надо есть низкокалорийную пищу и больше трудиться.

Но, при своей нелюбви к интеллигенции, прихожу к небезспорному выводу: Интеллигенции предстоит исполнить важную миссию. Она ДОЛЖНА ОСОЗНАТЬ СВОЙ ГРЕХ. Понимаете, точно так же, как блудный сын через скорби в скитаниях познает свою неправду, открывает в себе ответную любовь к отцу, как Адам через земные скорби приходит к осмыслению блаженства райской жизни, так и интеллигенция совершила свой ВЕЛИКИЙ, СКОРБНЫЙ ПУТЬ для того, чтобы понять, куда заводит безсмысленный набор знаний вне Божественной Истины. И интеллигенция ИМЕЕТ НАБОР СРЕДСТВ, чтобы внятно и доходчиво объяснить себе и окружающим, что такое хорошо и что такое плохо. Увы, далеко не всегда используя эту возможность.

Банальность, очередная банальность. Но сколь многих вещей я бы не уяснил толком, если бы они не случились ЛИЧНО СО МНОЙ. Я читал бы про них, слушал, соглашался бы даже, но разве стали бы они частью меня самого те откровения?! Такая возможность для меня есть древо Добра и зла, зачем-то сотворенное Богом в Раю. Зачем-то означает ту самую возможность, СВОБОДУ ВЫБОРА.

Но с каждым последующим поколением все слабее, невразумительнее человечество. Свобода выбора чахнет не потому, что ее отнимает Господь, а потому что мы сами ее НИЗВОДИМ до ПОТРЕБИТЕЛЬСТВА. Если прежде человека занимали вопросы, уровня Быть или не быть?, то теперь Какую марку машины мне выбрать? На одном плече сидит бес. За другим плечом никого.

А вот другое постижение.

Если прежде я уже писал об этом у меня по ночам прихватывало сердце, причем слегка, то теперь, случается, те же приступы носят более тягостный именно тягостный! характер. И нынче посетила мысль, что это похоже на родовые схватки. Конечно, мне мужчине едва ли уместно разсуждать на эту тему, но откровение мое подает мысль о том, что, поскольку все в этом мире имеет свои неоднократные аналогии, роды физические могут иметь свою духовную аналогию. Как знать, смерть не есть ли мучительные роды духовной ипостаси для жизни Вечной. И рождение это протекает в весьма мучительной, болезненной форме. Постижение мое носит характер черновой заметки, но не сочтите за труд, постарайтесь вдумчиво перечитать этот абзац несколько раз. Он очень важен для размышлений.

Другое если я буду здесь судить себя судом своего отца, то есть рассматривать свои поступки с точки зрения родителя, у меня появляется надежда, что Высший Суд окажется ко мне милостив. Даже, если я где-то ошибусь на пару с папаней, то Господь, может, простит мне ошибку за верность и почитание родительской памяти.

А может, рано? помирать-то! Может, попробовать соколом пожить! А то, прежде разве ж я жил? Всего страшился, цеплялся, непонятно за что. А чего мне теперь страшиться, кроме Бога? Поживем. Себя покажем в новом качестве. А помереть всегда успеем. По воле Божьей!

24.07.08

Из школьных времен вспомнилось, как по окончании очередного учебного года мы сдавали учебники старые и получали новые. Точнее говоря, новыми те учебники считались чисто условно их ведь тоже сдавали те, кому мы зачем-то завидовали старшеклассники. Теперь и смешно и грустно вспоминать ту зависть они старше!

Куда мы начали спешить уже тогда? Куда спешим нынче? Риторический вопрос.

На новом учебнике стояла следующая цифра на обложке: был ты пятиклассник, а осенью пойдешь в шестой совсем другое дело! Он мог поведать про прежнего владельца, если тот поленился поработать стирательной резинкой; если учительница была нетребовательной. Наша классная Екатерина Николаевна, Царствие ей Небесное! придирчиво проверяла все наши приготовленные к сдаче книги. А уже если ты, упаси Боже, чернилами там отметился, то пойдешь в книжный покупать новенький учебник.

Я нес домой пачку книг с неподдающимся сегодня осознанию чувством. Детство есть постоянное ожидание грядущей радости. Такое ощущение, что у тебя сейчас все здорово, а завтра будет еще лучше.

Мы не умели ценить то здорово. А то лучшее, что состоялось, приняли неблагодарно. Для многих из нас ожидание столь маловероятного Рая есть тоже бегство от действительности в незаслуженный парадиз.

А вдруг действительно Рай находится внутри нас и мы уже теперь можем им наслаждаться? Как же, как же?! ведь столько горя кругом, каждый день приносит испытания, огорчения, а то попросту скуку.

Глупые птички, восторженно щебечущие с веток, не понимающие, что дело уже к осени. Глупые жучки и паучки, карасики и кот Гришка, развалившийся блаженно на березовом чурбаке. Мир плох, ужасен, страшен: уж мне ли того не знать!

Но я глупее птичек и карасиков. Именно в таком зрелом понимании.

25.07.08

Ужасное открытие: насколько я сегодня сделался сведущ в мире неживой природы, как строитель всякие там цементы, рубероиды, пластики и т.д. и т.п., настолько утратил даже то малое, что ведал в детстве из мира природы живой. По крохам познаю заново названия трав, как поет какая птичка. С удивлением узнаю, что многие из окружающих меня весьма посредственных в своем умственном развитии людей гораздо лучше ориентируется в этих вопросах.

И отсюда прихожу к другому постижению. Я уже, было дело, начал мнить о себе, что становлюсь человеком духовным, интересным, могущим поучать. А на самом-то деле главный интерес в моих записках это антология ПОКАЯНИЯ. Смотрите, бедолаги, оказавшиеся в сходном с моим положении, как МУЧИТЕЛЬНО и как НЕОБХОДИМО возвращать грешнику свое человеческое естество. Никакой я не герой, не образ, но ОБРАЗЕЦ? Пожалуй, да. Интеллигентный путаник, жертва светского просвещения, вчерашний поселковый мальчишка, нынешний инвалид, на коленях ползущий в спасительном направлении.

В противоположную сторону несутся машины, шагают толпы. Мне еще видна та шеренга, из которой сам выскочил, сошел с асфальта сперва на обочину, а затем на траву. Всего лишь слабо машу рукой, не в силах кричать: Айда со мною! Уже и махать отчаялся

28.07.08

Сегодня, в отцовский день Ангела я вытащил жребий, который определяет мою дальнейшую судьбу.

В нем стоит В.О. Высокий Остров.

Как ни допускал я такую возможность, от результата слегка оробел. Жить под Новгородом, в пускай малюсеньком, но новеньком домике, под патронатом мамушки, с возможностью общаться с окружающим миром; при этом раздувать щеки я, дескать, монах! А на самом деле я зависим от человеков и мало надеюсь на Бога, оттого и робею.

Но, ничего. К любой мысли надо привыкнуть. Моя слабость понятна, а теперь нужно вырабатывать программу. Смущает, что когда утрачена привычная точка приложения сил надо копать колодец, доделывать стены и т.д. и т.п., то возникает некоторая апатия. Сие показует, что мои недавние ориентиры далеки от совершенства: они мало отличаются от общей погруженности в хмарь-суету, которая разсеивается элементарно малейшим сердечным приступом и попаданием на больничную койку.

29.07.08

Самым слабым местом в той программе является моя мать. Она весьма схожа со мной в своем душевном несовершенстве часто унывает, горда, ленива в труде над собой. Сегодня я оказался невольным заложником ее самости. Смысл жизни для нее составляет постоянное попечение и тоскование по своим незадачливым ребятишкам. Мобильный телефон играет здесь сильно неполезную роль.

Я знаю уже наверное, что мой отъезд не повредил бы ей, а скорее наоборот заставил бы задуматься о главном в отрыве от ежедневного и часто раздражающего нашего с ней общения. Но понимать и решиться это разноуровневые категории.

Впрочем, вчера она сама облегчила мне принятие решения. Когда я, возвратившись с работы, принялся за хозяйственные дела в своем домике, услышал ее голос мама о чем-то спрашивала деда, наверное: вернулся ли Андрей с работы, а затем услышал, как она возится на крыльце. Входная дверь открывается хитро, а у мамани неловкие движения, иногда кажется, что нарочито. Чувствуя невольное раздражения, я слез с табурета и пошел на помощь.

Ты бы взял у нас журнальный столик, с ходу принялась за доступное ей обустройство сыновней жизни мамаша, тебе удобнее

Не надо, мама, прошу внешне спокойно.

будет кушать. Поставишь, вот сюда

Не надо, мама! чуть погромче.

и не нужно будет

Не надо! уже громко и нелицеприятно.

Пауза.

А ты неласков к матери! пошла моя хорошая на выход, упрямо поджав губы.

Как тяжело чувство вины непочтительности перед матерью, особенно, если она когда-то перенесла инсульт и ни на минуту не желает забыть о том.

Я со вздохом вновь принимаюсь за дело. Но уже через пять минут мать возвращается со свертками.

Печку-то будешь топить?

Не знаю, мам

Истопил бы. Картошка-то ледяная! Весь день ведь тебя дожидалась!

Посмотрю

Пауза. Мать пристально смотрит мне в глаза.

А ты чего злой-то такой?!

Ты меня утомляешь своей опекой, говорю, зная, что взрыв уже неминуем. Но мне невыносимо, что нету нигде уголка, где мне позволят быть хозяином самого себя, не полезут в душу с бытовыми мелочами.

Безусловно, я недопустимо непочтителен к матери. Она заботится обо мне, она меня любит, она желает, чтобы я был с ней на постоянной связи в том числе и телефонной. Но мне сорок четыре года, я так сильно устал от интегрирования, насильственного возвращения меня в житейскую среду.

Мам, я взрослый мужик, дай мне пожить самостоятельно! повышаю голос.

Она своего добилась!

Мужики так себя не ведут!

Дальнейшая сцена взаимно безобразна.

В основе этих недоразумений, которые в очередной раз сбрасывают меня с олимпа святости, лежат самые разные наши упущения. Я же хочу вычленить одно из главных. Имя ему неуважение к мужчине. Из-за этой беды мы расстались все-таки с женой. И теперь все тот же бес глумится надо мною теперь уже из матери. Она православная христианка, не уважает своего сожителя, много лет находясь с ним в неузаконенных отношениях. Она не придает должного внимания духовной составляющей по печально-простой причине маловерие. Она настойчиво старается втянуть меня в свой ненавистный мне уже мир будто бы добренький, но не добрый, не правильный.

Насколько верны мои установки, насколько реальны? Она мне частенько говорит: А не слишком ли ты загибаешь (ударился в религию)?

Тот мир, в котором я живу с некоторых пор, основан на этих установках. Их передал мне отец от Отца. И если такой мир реален лично для меня, о чем речь? Оттого я и реагирую так болезненно, когда окружающие меня люди покушаются на его целостность. Они руководствуются в своих действиях вроде бы лучшими намерениями, они исполняют долг родительский или человеческий, но вновь моргает красная лампа, звучит зуммер подсознание четко подает сигнал тревоги; я обязан реагировать! По форме в тысячный раз ошибаюсь, но по-сути стараюсь быть последователен. Меня снова и снова обвиняют в жесткости, в нелюбви к людям, в лицемерии да, тысячу раз виновен! Но не посягайте на мои святыни. И в вас я люблю то, что вы даже и не подозреваете.

Боже, сколько мертвечины вокруг! Ощущение складывается, будто последнее время процесс ускорился в разы.

Возвращаясь к теме: жена так ответила на мою претензию за снятые иконы: Я перед Богом извинюсь, а перед тобой ни за что на свете не буду!

Она сказала: Я не уважаю тебя, а потому не стану исполнять супружеские обязанности!

Теперь тоже самое декларирует моя мать. Не уважают, но при том хотят от меня одна, чтобы я заменил дома окна на металлопластик, а другая, чтобы я одел коричневые колготки вместо драных сереньких и доел манную кашу.

А я вспоминаю, как отец в минуты роковые просил: Да оставьте вы меня в покое! Мне больше ничего от вас не надо!

Неуважение к мужчине приобрело характер пандемии наряду с нашим ненадлежащим отношением к женщине. Коренное решение этой проблемы не в целовании ручек, не в джентльменском подходе к предмету обожания, а в возобновлении собственной мужской сути. Читайте Тараса Бульбу! В принципиальных вопросах, если невольно кого и приобидишь так, извиняйте, господа хорошие!

И очередная иллюстрация на эту же тему. Многие из моих светских оппонентов уверены, что люди верующие это люди сломавшиеся, не вынесшие тягот жизни и удалившиеся в иллюзорный мир. Это очередное покушение на мой мир уж позвольте ответить. Получается по той логике, что они-то не сломленные! мужественно несут тяготы и лишения: зарабатывают деньги, делают карьеру, добиваются успеха среди прочих. Но если я скажу, что они сломались на деньгах, карьере и общественном признании, насколько я неправ? Если я отказался от этих заманчивых вещей, то отчего бы не сделать вывод, что я не сломался, остался верен себе, своим принципам это, если светски выражаться, а если по-нашенски, по-православному, то исповедуя Единого Господа нашего Иисуса Христа!

Они говорят, что я несвободен, подчинившись рабской доктрине придуманного бога. А мне не сдержать невольной усмешки при виде той гадкой поспешливости, с которой они бросаются в драку за помои. А мой Бог это Бог моих предков, это низвержение той страшной сказки про смерть, которую мне в детстве разсказали тогда еще глупые родители.

Отец мой тогда предпринял попытку добиться успеха убедившись, что такой успех ему ничего не дает, сумел передать понимание мне по крайней мере, пораньше, чем я бы сам допер до такого. Уже мой сынок сегодня, с обидой малой на умного, но неудачливого родителя, намеревается побороться за лавры.

Флаг тебе в руки, сынок! Мы с батькой подождем тебя в тени старой груши.

30.07.08

Сегодня мне, старому волку госархстройнадзоровскому, государственному инспектору, дано понять: каково это, когда тебя подозревают и пытаются разоблачить. Сидит тетка, пожилая, крашеная в рыжий цвет, подозрительно сверлит тебя глазами и выпытывает отчего это ты нарушаешь капиталистическую законность? Вчера еще она работала на советский обэхээс в полковничьей должности, а сегодня, несмотря на пенсионный возраст, с тем же рвением выявляет тех, кто не радеет о добре хозяйском. И быстрее всего, ей наплевать и на государство, и на олигархов. У нее азарт, у нее гон! Все люди воры, и она потрошит очередную жертву.

Ничего особенно страшного, максимум, что мне грозит в нынешнее время потеря переменной части зарплаты за то, что попал под раздачу. Но страшно делается, когда понимаешь такие увлеченные работой отняли бабушку Тоню (Царство ей Небесное!) от троих детей на восемь лет. Тайшет, монгольские степи географию пособили изучить ей добросовестные профессионалы. А этой тетке разве понять разницу между двумя тысячами проинфлянченных рубликов и несколькими годами каторги?!

И как горько за простодушных крестьян, которых пачками отправляли из родного края, всего-то подсунув бумажку на подпись, повысив голос, посверкав глазками.

И жаль мне эту тетку и весь род ее, вполне понятно, если гибнущий. Сидела бы старая перечница на пенсии, нянчила бы правнуков. Да откуда они у таких-то бабушек!

Впрочем, не судите, да не судимы будете. Прости, Господи!

31.07.08

Все чаще и теснее подступит к груди, будто плач, прорывающийся наружу, желание поделиться наболевшим, излить душу достойному слушателю. Что бы знать наверняка, что он поймет, не осудит, подскажет. Сознаю, что это никто, как Бог! Я удалился сегодня от людей потому, что мои прежние идолища разрушены в хлам, мои идеалы поблекли и облезли, а отец ушел в недостижимую даль. Да, сегодня понимаю, что единственная абсолютно не сопоставимая, но отчасти тождественная Богу сущность для парня, для мужичка это его отец, конечно, отец достойный. А теперь только Господь может дать мне утешение, но я этому пока еще не научился в достаточной мере утешаться Господом.

А в городах сегодня гибнет и рушится самое главное человеческое естество. Физическое разрушение разве что немного замедлит, но неизбежно. Не потому ли Провидение подталкивает меня к бегству отсюда? Такие мысли едва ли следует ЗАЯВЛЯТЬ, но они, по крайней мере, обоснованны. Беседовал только что с одним из начальников цеха; у него, вологодского мужика, в глазах стоит боль и раздумчивость: Люди гибнут, люди! И мы понимаем друг друга о чем речь.

Люди переселились в города ни по чему иному, как от боязни не прожить в труде и малолюдстве. И здесь, в толпе, безнадежно зависимые от различных ненужных благ, заявляют себя смелыми, индивидуальными, самодостаточными, хотя трясутся потерять нынешнее местечко.

Когда которые-то из сослуживцев в очередной раз узнают, что я живу на даче, первым делом интересуются: Один?. Получив утвердительный ответ, вспоминают про важность и необходимость совместного проживания будто бы с семьей. Но, знаю, особенно по более откровенным высказываниям некоторых из них, что они с пониманием отнеслись бы к сообщению, что я живу там с чужой бабой. Так прорывается через них бесовская агрессия, нападки на человека, пытающегося разобраться в себе. А мою вину перед семьей мне ли не помнить постоянно? Про их вину передо мной я уже стараюсь не думать. Зачем мне такие оправдания?

Сколько из встретившихся на моем пути, охотно слушали мои речи до тех пор, пока ожидаемое от них не выходило за протестантских рамки их духовных возможностей. Они с удовольствием вспоминали детские эпизоды, умилялись на умерших бабушек, сочувствовали христианской идее добротоделания. Но едва дело касалось необходимости поступаться житейскими благами, как они не ходили за мной больше.

 

ТАКАЯ ЖИЗНЬ

 

Любке пришлось устраиваться на работу, когда в конец доконали предки своими придирками, а денег, выдаваемых ими с обязательными нравоучениями и упреками, перестало хватать даже на сигареты.

Что за работа? А куда еще возьмут поселковую девчонку, без образования! Хорошо, что рядом большой город, а Бог не обидел внешностью. Молодой парень, директор торговой сети, внимательно осмотрел Любку с головы до ног и сам предложил набросить тысчонку к заявленному в объявлении окладу продавщицы-ларечницы.

Работенка не сахар, но, если с головой, то к окладу можно было приработать чуть не вдвое. Внешность окупалась Любка сохранила девственность к своим двадцати годам, но улыбаться умела, а большего пока и не требовалось. Молодого директора видела редко, изредка заезжал, интересовался, как дела, смотрел, как мышь на крупу, но и только. Самыми наглыми оказались молодые строители, бегавшие по десять раз на дню за сигаретами и пивом эти делали вполне конкретные предложения. Любка была остра на язык, что парней только больше возбуждало да и Любку, впрочем, тоже. Ее девственность была скорее вынужденной, нежели целомудренной. Батька и теперь, при победившем капитализме, продолжал воевать за правду, портил отношения с сослуживцами, вечерами изводил жену Любкину мать, разговорами о политике, а дочери запрещал гулять позднее восьми вечера и то, пристально всматривался в лицо и заставлял дыхнуть. Теперь, когда Любка работала и могла возвращаться поздно или даже вовсе не ночевать дома на законных основаниях, случилось то, что должно было случиться.

Строители брали к пиву и сигаретам еще и презервативы нарочито внимательно рассматривали картинки на упаковке, спрашивали с издевкой которые лучше? К этому приходилось привыкать работа такая!

Сашка был одним из строителей. Симпатичный, с причудливой татуировкой на плече небритый мачо, он меньше других похабничал, но оказался наиболее настойчив в приставаниях. Подолгу ошивался у прилавка, упрашивая по навороченному сотовику приятелей прикрыть его перед заказчиком, а однажды, столкнувшись в магазинчике с Любкиным директором, так посмотрел наглым глазом на успешного предпринимателя, что тот перестал лично инспектировать эту точку вообще.

В Любке бурлила молодая кровь, подсобка была задолго до нее оклеена порнографическими картинками, и однажды Любка согласилась сходить к Сашке в гости, попросив подружку подменить ее на полсмены.

Пропала девка. Смысл жизни воплотился в лихорадочном раздевании и алчном утолении плоти. Сашка был неутомим в этих делах, а кроме того, что очень важно нежаден на деньги. Зарабатывал неплохо, тратя заработанное совместно с Любкой на всякие пустяки: ходили в кафешки, хорошо одевались, пили много пива, реже вино, покупали десятками новые фильмы на ди-ви-ди и смотрели их в перерывах между ласками. Самая яркая часть их нынешней жизни проходила на Сашкином диване.

Дома все было плохо, но Любку это уже мало впечатляло. Ее задача была любой ценой выскочить оттуда, где проводила вынужденный ночлег. Отец постоянно ругался, мать ругалась то на отца, то на нее, лишь по возрасту ни за что не ответственный младший брат по-прежнему оставался доброжелателен к сестре, тем более, что она давала ему немного денег, да притаскивала новые фильмы.

Но вот Любка залетела. Она безрезультатно прыгала со шкафа, но на аборт не пошла, потому что Сашка вроде бы даже немножко загордился будущим отцовством и не отказывался от продолжения совместной жизни.

Родители, в первую очередь Любкин отец, заставили оформить брак. Молодым казалось и так неплохо, но Любкин отец выдал денег и на свадьбу, и на Турцию. Сашка с некоторых пор толково помогал ему на даче по строительным делам, и батька приоттаял показал парню, где прячет ключ от домика и от бани, как затапливать печь.

Семейная жизнь длилась два года. Родилась дочка, все было почти неплохо, но Сашка сел в тюрьму, потому что ему хотелось машину, а на такую, какую хотелось, по-честному он заработать не мог. Срок дали небольшой, но Любка не смогла его по-честному дождаться, а на поселке дурные вести разлетались с грохотом. Сашка по возвращении ее как следует избил, а сам вернулся в город, где спился в течение короткого времени.

Любкин отец сильно переживал неудачу любимой дочери. Он ведь, действительно, любил своих детей, всю жизнь копил рублики: машина шестерка, огород, крепкий счет в Сбербанке, сгоревший в перестройку это было по его понятию честное исполнение отцовского долга. Матери уже было почти не до того легла на операцию, злокачественная опухоль молочной железы. На рядовую семью, до поры вполне благополучную, обрушились беды. Они мало коснулись младшего Любкиного братишки, которого до поры спасал возраст, когда все неличные беды кажутся пустяковыми. Он пропадал в компьютерном салоне, виртуальные игры увлекали и отвлекали от серьезных мыслей.

Любке тоже жилось сложнее по сравнению с прежними временами. Дочурка требовала внимания, но, в эпоху всеобщих развлечений казалось панически страшно куда-то не успеть, недополучить свое. Отец тупо требовал, чтобы все было правильно, но сам на фоне современных россиян выглядел, понимаешь, уродливым, надоедным ханжой. Его нотации приводили лишь к тому, что Любка снова и снова изчезала из дома на два часа, на полдня, на ночь, оставив записку Я у подруги, приду поздно.

Любка была незлой девчонкой, но на отца сердилась крепко. Она не знала, что тяжелее всех именно ему батьке. Привыкший относиться к жизни ответственно, старательно исполняющий зазубренные правила приличий, он оказался совершенно раздавлен нынешней ситуацией. Те, кого он презирал за непорядочность, сегодня открыто издевательски улыбались ему в лицо из окон своих роскошных иномарок. Его в два счета выгнал с работы, заловив на пустяшном нарушении, давно уже имевший на него зуб по причине излишне прямолинейных высказываний начальник смены.

Любкин отец с юности занимался спортом, совершенно не употреблял спиртного, никогда не сделал ни единой табачной затяжки. В сочетании с его правдолюбством такая установка восстановила против него всех жителей пригородного поселка. Что было особенно тяжело он сохранил в себе детскую тягу к людям, отчаянно нуждался в собеседнике, слушателе, понимающем его человеке. Жена? Та относилась к нему слегка насмешливо. С годами эта насмешливость переросла чуть ли не в презрение. А он, теперь оставшись в полном одиночестве, последние надежды по инерции возлагал на подрастающих деток. И что? Дочку почти потерял, сын воспринимал отца лишь пока тот жил его интересами слушал восторженные разсказы о новой компьютерной игрушке, да давал денежку.

Но наша жизнь тельняшка! Жена выписалась из больницы подавленная, но потихоньку ожила. Любка нанесла, казалось бы, смертельный удар, приведя в дом нового жениха обрусевшего армянина возраста Любкиного отца. Через некоторое время, оказалось, что жених не так плох приличная должность, связи, вплоть до ФСБ, хорошо относится к приемной дочке, а саму Любку буквально боготворит. Она его называет слоником, слоник исполняет ее каприз за капризом.

Сын с трудом закончил школу, но потом неожиданно взялся за ум устроился работать в компьютерную фирму, продает те самые игрухи, с которых прежде сходил с ума.

Все, вроде, наладилась. Зять доверяет Любкиному отцу руль своей Мицубиси, пообещал оборудовать бассейн на садовом участке, рядом с баней. Любка с матерью часто подтрунивают над родителем, называя совковым идеалистом, а тот все больше склоняется к мысли, что, действительно, отстал от жизни.

01.08.08

День памяти Серафима Саровского

Если ты хочешь написать что-то, что будет интересно во все времена, разговор должен пойти о вещах, пускай даже оригинальных по своей временной форме социальной, общественной, но близкой духовному читателю по вневременной сути. По Чаадаеву Бог создал красоту для того, чтобы нам было легче уразуметь Его. Утверждаю, что любые по-настоящему полезные и интересные творения служат решению именно этой задачи постижению замысла Творца. Все остальное грешное, то есть мимо цели. И вовсе не значит, что разговоры о Боге должны облекаться в скучную, теософическую форму. Незнайка на Луне Николая Носова это тоже разговор о Боге, так же, как Айболит Корнея Чуковского. Любое, что попадает в цель, что не грешно, что о красоте, о гармонии, о подлинном добре все работает на решение проблемы Богопознания с различной степенью эффективности разумеется. И, конечно, недоэффективность эта отражает степень впадения в прелесть, искажение, что свойственно нам по нашей искаженной грехом, несовершенной природе. Здесь опасность. Но здесь и движущая сила. Свободная воля должна быть побуждаема. Она побуждается потенциальной возможностью ошибки, гибели.

Господи, спаси и сохрани от впадения в ересь!

04.08.08

Среди множества разсуждений на тему, отчего мы в Великую Отечественную войну поначалу терпели неудачи, а потом сумели переломить ее ход и выиграли, я не припомню такого: вначале отступали, сдавались в плен, скорее, регулярные профессиональные части Красной армии, а наступали и побеждали уже отмобилизованные крестьяне и рабочие (кстати и очень важно, что тоже вчерашние крестьяне). У Толстого про это четко сказано в Войне и мире про народную дубину. Для чего я это сегодня вспоминаю? Сегодня в нашей стране уничтожен главный источник жизненных сил Руси хрестьянство. И оттого перспективы наши видятся не блестящими. И оттого, понимаю, наше священство мудрейшая его часть, настоятельно (правда, вполголоса ведь дело происходит в городах) рекомендуют строить домик в деревне. Они, как люди мудрые, но не мирские, а значит оторванные от повседневной мирской жизни, возможно, понимают такую надобность не вполне, но надсознательно. Но не преступно ли нынче рекомендовать людям возводить дачки вместо того, чтобы набатом призывать к незамедлительному возвращению в родовые места, к извечному, богоданному труду.

Другая мысль: Все сказано задолго до нас. Об этом я размышлял уже прежде, а теперь, приобретя время на чтение настоящих книг, научившись их ценить, сознаю: если бы я прочитал их раньше, то попросту не дерзнул бы на те литературные отступления, которыми изобилуют мои Записки. Такое осознание не отменяет известной полезности моих упражнений во-первых, для моего личного возрастания, во-вторых, для тех людей, которые случайно заинтересовались моими трудами, как трудами своего современника, им по каким-то резонам трогательного, близкого. А там, глядишь, обратятся и к более достойным первоисточникам. А кроме того, как знать! не нахожу ли я принципиально новых форм изложения сути вещей, не совершаю ли, пусть и малых, открытий в деле миропознания, благословение Божие на которое, уверен, получено человеком от сотворения этого мира. Ведь что-то же мы люди, делаем полезного, в каком-то процессе задействованы?! Иначе, сотворение Адама оказалось бы грехом, ошибкой Творца, а такого не может быть по определению!

05.08.08

Но мои тоскования, чаяния встречи понимающего человека тоже, понятное дело, от слабости, да, может еще, от недоразумения, что тот путь, который я совершаю он, без лишней скромности, изрядно многотруден. Потому терпение, друже! не гоже в твоей ситуации мельчить, опираться на слабых и случайных встречных. Ведь не тащит же Федор Конюхов с собой в арктическое путешествие соседа Ваньку с пятого этажа. Мне же частенько желалось, чтобы кто-то поучаствовал в моих делах собираясь в Высокий Остров, стремился подыскать любого спутника мельчил душой.

11.08.08

Вернулся вчера из Высокого Острова. Впечатления наилучшие, за исключением одного кажется, началась война! Так же стрекочут кузнечики, те же тучки на небе, но, похоже, случилось то, чего не столько боялся, сколько печально ожидал. Господи, спаси наши души!

Все больше тяготит меня кому-то гордое звание человек современный. Именно эти поганцы затеяли в очередной раз свару, подкрепленную новейшими средствами не-массового поражения, которая даже отдаленно не походит на те, хоть сколько-то благородные, предварительно объявляемые войны с правилами, договоренностями. Теперь попросту гасят, мочат, зачищают, не тратя времени на соблюдение исторических процедур. И какого храброго генерала способны сегодня отпустить с почестями за доблесть благородные победители? Его отравят или продырявят разрывными пулями и снимут на фото и видео, выставят в новостях мертвого льва на забаву собакам.

О недавнем интересном наблюдении. Попросил меня приятель Саня Б., о котором упоминал выше, помочь ему в важном деле, в прошлый выходной. Привез он меня на Западное кладбище, на могилу отца. Там стоит роскошный гранитный памятник в советских традициях без креста, полированный, надпись золотом. Попросил помочь разобрать его и погрузить в машину.

Я, говорит, новый заказал. Фирма поставит, а этот, чтобы не пропадал напрасно, в гараж отвезу.

Я, зная, что Саня числит себя интеллигентом, спрашиваю:

А смысл? Чем он будет отличаться от прежнего? в глубине души надеясь, что созрел Санек для православного варианта.

Там фотография будет. Гравированная.

А крест?

Ну и крест тоже, в уголочке.

Принялись мы отделять памятник от основы, чтобы легче погрузить в багажник. Ничего сперва не получалось крепко зацементировались штыри. Попыхтели. Саня решил перекурить. Я его попросил не делать этого в могильной ограде. Он внял моей просьбе, вышел. Я пока определялся, как лучше справиться с задачей следует наклонить памятник, да аккуратно постучать в торец деревяшкой. Молиться вслух постеснялся в такой ситуации.

Саня перекурил, взялся за гранитную плиту и не удержал ее упал памятник, ударившись гранью о бетонный поребрик. Мы невольно ойкнули, но все разрешилось наилучшим образом ничего не откололось, а плита отделилась от базы.

Вот мой вывод Саня перекурил, покадил своему руководству те ему помогли, по-свойски. Такая помощь оказывается болящим при обращении к колдунам, такая поддержка вначале обезпечивается греховодникам, замыслившим недоброе. Помощь и поддержка, за которые впоследствии приходится строго рассчитываться.

Санина мама, умершая еще нестарой, похоронена в деревне, дядя Толя ее муж, ненадолго пережив супругу, попросился на Западное. Версия о лебединой верности не вяжется с реалиями. Саня откровенно признается в своей проблеме с алкоголем. А я не чувствую себя способным помочь школьному товарищу, потому что не чувствую с его стороны желания спасаться. Он уже, кажется, сдал свою крепость.

Интересное наблюдение из Окуловки на центральной улице установлен лежачий полицейский. Окуловские, чисто русские мужики даже не сбрасывают скорость перед искусственной неровностью проскакивают на полной скорости.

Другое наблюдение, из разряда печальных. Не люблю злословить попусту, но печальная тенденция: автобус в Высокий Остров и Нароново ходит всего лишь раз в неделю, по пятницам. Смысла нету пускать его чаще, едут один, много два пассажира. Рейс сделался настолько символическим, что когда мы с Юрием Николаевичем садились на него, водитель даже не знал точного времени отправления. Для него вполне достаточным было просто сгоняться туда-обратно. Так зарплата превращается в зряплату, так гибнут последние островки сельской жизни.

12.08.08

Вера в Бога безусловно, важна и всеопределяюща. Но и в общем человеку очень важно верить в то дело, которому он теперь отдается. Очень часто получается, что даже в далеких от благочестия делах многое удается тому, кто убежден, что занят важным, полезным хотя бы ему лично, делом.

Я, конечно, не апостол, после прихода которого крестятся, воцерковляются десятки людей. Перехожу с места на место, меняю работу за работой, судьба сводит все с новыми и новыми характерами и судьбами. И если на новом месте, у кого хоть немножко настоящее шевельнется в душе, хотя бы на чуточку подвигнется он к нетанойе благодатной перемене ума (греч.), то Андрей недавнозванный не зря пачкал трудовую книжку новой записью.

К интересному выводу прихожу: многие из тех, которые заявляют, что веруют в Бога, на самом деле веруют в Него едва ли. И многие из тех, кто привычно упорствует, утверждая, что сильно сомневаются в Его существовании, на самом деле являются очень даже верующими людьми, разве что пока не исполняющими церковные Таинства.

Многие мои собратья пришли в церковную ограду с чисто потребительскими настроениями. Они не расположены к покаянию, а обнаружили, что здесь их пожалеют, а те, которые не пожалеют на них весьма успешно можно пожаловаться, как на не вполне православных. Еще страшнее, если они возглавляют колонну. В таком качестве вчерашние неудачники просто ужасны в своем последнем реванше.

А в светской среде, повторяюсь, встречаю людей довольно цельных свободных от отдельных и широко распространенных пороков скупости, мелочности и пьянства. Беда таких людей, что они преувеличенно сознают это свое относительное превосходство над окружающими, в том числе и церковными. Этих хороших довольно много спасаться им не дает собственная хорошесть. Это такие светские фарисеи. Лучше они или хуже фарисеев церковных, даже не знаю. Самодовольство страшная штука, ведь она замешана на гордости первооснове любого порока.

А мытари потихоньку допивают свою цистерну.

13.08.08

Сегодня день рождения брата. Хорошего на его счет пока не нахожу, а плохое говорить сделалось привычно неприятно.

Но от того, чтобы зафиксировать очередное интересное наблюдение не могу удержаться. Несколько времени назад позвонила мне одна родственница и изрядно попортила настроение. Для меня давно не новость, что она, мягко говоря, немирный человек. Она звонила с заведомым желанием вывести из равновесия. Внешне я остался невозмутим, но своего она таки добилась. После этого все пошло кувырком. Я в свою очередь сделал ненужный, злой звонок. Мои сослуживцы будто с цепи сорвались. Они нападали поочередно на меня с различными подколками и придирками. Важно отметить, что повод к тому я подавал сам собственными, обычно не влекущими серьезных последствий, шуточками.

Я забыл главное правило усиленно молиться в такие минуты. Вместо того пытался отговариваться, отбиваться словесно. ЭТО ОТ БЕСОВ-ТО!!!

Теперь помолился, запоздало. Вроде, приутихли.

15.08.08

Умеренность, терпимость и любовь ко всему доброму, умному, хорошему, в каком бы цвете оно не явилось, вот мое исповедание, Петр Яковлевич Чаадаев. Я от себя скажу лишь, что отчаянно стремлюсь к такому состоянию души. Сейчас вот, поцапался в столовой с приятелями по работе, привычно искушавшими меня насчет моего постного меню. Один, которому доверялся сверх меры, насмешливо поназидал мне после резкой моей отповеди: Людей надо любить! Всех без исключения!

Сразу по возвращении читаю вышеприведенные строчки. Я уже много разсуждал о любви к людям. Сложно и глупо любить людей, беснующихся через унижение Слова. Пожалеть их реальнее, но тоже, ох, непросто!

Продолжение мыслей. Но, приостыв, прихожу к грустному пониманию: сам много более виноват, чем этот мой сослуживец. Они мне не прощают злой иронии. Добрую воспринимают по-доброму. А за малейшее проявление немирности тут же карают. И огромное спасибо им за это. Я только что протянул руку обидчику, тем более, что четверть часа назад он сам пришел ко мне с мировой. Это хороший человек!

Проблему в отношениях с другим моим сослуживцем я только что расшифровал по свежим следам. Заметил я, что он моментально глохнет при малейшем моем упоминании о церковном взгляде на вещи. Я каких только резонов не усматривал в этом, вплоть до мистических. А разгадка, пожалуй, много проще он из моего поколения, сильно настрадавшегося от пропагандистских технологий. Не любит высоких слов, не доверяет лозунгам. Кризис веры издержки советского строя. Тут опять же без рогатого не обошлось. И проповедовать такому контингенту следует иначе. Но слова и формы я находить обязан ведь это мои товарищи, их нужно убедить покинуть гибнущее судно. Точнее, бороться за его живучесть. Они примерно сознают, что с корабликом что-то не то, но трудиться или спасаться не расположены.

А другой товарищ пример совершенно иного рода. Он довольно тонко чувствует суть того, что происходит в обществе и с ним лично. Он частенько подсказывал мне вполне осознанно те нюансы, которые настораживали меня в будто бы духовном творчестве людей известных, но отдающем нехорошим, жидовским душком.

При этом у него совершенно нет воли к личному спасению. Ни воли, ни желания. Он производит впечатление человека, сознающего свою обреченность. Я, дескать, должен погибнуть порок сильнее меня. Он тоже сдал свою крепость, как мой школьный приятель. Мне искренне жаль его и, надеюсь, что он таки найдет и силы, и желание. Надеюсь, что бедняга хоть немножко молится в нецерковном, каком-никаком варианте.

19.08.08

Преображение Господне, Яблочный Спас.

Сильно ли я ошибусь, если предположу, что Рай это место, где сосредоточено все, что тебе дорого? Имеется в виду то дорогое, что полезно. Не потворство порочным страстям, а прежде всего люди и ландшафты. Там мои дорогие бабушки, отец, знакомые. Там мой поселок именно в том, детском восприятии. Река моего детства. Благодатные воздействия природы в том, детском ощущении ласковый ветерок, шумящие на ветру травы, дорога в колосящемся поле. Все, что было в твоей жизни дорогого и светлого все это там имеется! Оно не подлежит замене. Заменой пробавляется рогатый, а Господь Он ДОПОЛНЯЕТ все по-настоящему хорошее.

Ой, как здорово! Но, отсюда другой вопрос что было в моей личной жизни, моей сложившейся реальности такого, что достойно Вечности. Евангельская притча о талантах и заключает в себе эту истину что ты лично привнес в этот мир для его ДОПОЛНЕНИЯ? Тебе были даны начальные возможности, на основе которых ты мог и должен был чуть-чутеньки прирастить границы тварного мира, соучаствуя в Божьем процессе. И, как соучастник ты, возможно, удостаиваешься уголочка в том НОВОМ МИРЕ!

20.08.08

Бывает, кто-то из творческих людей, даже не вполне внятно, но с претензией на талантливое откровение буркнет словцо или мазнет фрагментик. Не поймешь толком, о чем речь, но чувствуешь что-то томительно близкое и дорогое.

Та недосказанность, смутность, угадываемость волнуют, будоражит иногда больше, чем препарированная истина.

Бывают печальные периоды, когда кажется, что ты подошел к пределу своих познавательных способностей, что ты выдохся, иссяк, безполезен. Говоришь глупости, живешь пошло зачем такая жизнь? От гордости сие, от гордыньки! Потерпи, помолись ведь это все он лукавый, искушает тебя. А Господь Он и впрямь отошел от тебя, но не по нелюбви, а от насущной необходимости побудить человечка к самостоятельному труду, к укреплению в смиренном терпении.

21.08.08

МЯСНИКОВЫ

Старшего Мясникова я встретил впервые, когда пришел к Пахомовым перекусить. Только помолились, сели за стол, как постучали в дверь. Вышла Валентина Ивановна, выскочили и мы с Георгием, услышав печальное оханье. Хозяйка охала, узнав печальную новость, у Мясникова умерла старуха. Сам старик сидел на пахомовском крыльце, понуро сгорбившись и положив уродливо-натруженные руки промеж худых колен.

Я уже знал, что Мясниковы пьют. Фамилия была на слуху: Мясниковы то, Мясниковы се! И то, и се было невыразительное, печальное: Вчера у Мясниковых была гулянка Андрюха Мясников опять в канаве валяется! Серега Мясников с Валькой поехали в Боровенку за водкой наверное, продали ягоды.

Вот так познакомились. Сейчас Мясников пришел, чтобы попросить доски для гроба. Доски были, но церковные я заказал их для устройства кровли. Жалко отказывать, но и давать нельзя, тем более, что местные занимают откровенно потребительскую позицию по отношению к нам церковникам, сами же палец о палец не ударят для своего родового храма. Отослали его к Наталье, у которой было немного обрезной двадцатьпятки.

Я наводил порядок на дедовой могиле, когда на дороге показалась похоронная процессия. Во главе колонны не крест несли! бежал Натахин песик Малыш. Он был радостно возбужден столько народа в вымирающей деревне когда собиралось! Поддатые мужики, как один в картузах! Леха Ильин, Толя и Серега Воробьевы, еще какой-то, волокли наскоро сколоченный гроб на специальных носилках, прихваченных от церкви, из-под навеса. Мясниковы брели в сторонке по придуманным кем-то правилам родственникам нести гроб нельзя плохая примета! Нам ли теперь бояться плохих примет!

По тем же правилам замешкали перед входом на погост, поставили гроб на табуреты и постояли рядом несколько минут мужики курили, а Наташка и Валька неловко переминаясь с ноги на ногу, пережидали обязательную паузу.

Я сделал, что мог и подсказало сердце вышел навстречу и широко перекрестился. Даже такое скромное участие придало жалкому мероприятию некоторый ритуальный оттенок мужики поважнели лицами и поволокли гроб с большей торжественностью.

А после похорон святое дело! конечно, же поминали где-то нашли денег на водку. Кому война, а кому мать родна! для деревенских мужиков похороны тоже событие, причем, если не радостное, так вполне приятное когда еще тебе нальют добровольно: Выпей, Леха, помяни тетку Тоню!

Злые, но знающие, языки судачили, что тетку Тоню в гроб вогнали сами Мясниковы та даже бывала побиваема сынами, когда выяснялось, что мать утащила выпивку. При этом однозначно признавалось, что мать заботилась о мужиках, готовила еду, обстирывала, ковырялась в огороде.

Двойственное чувство раздирает мою душу: эти люди своей жизнью не могут вызывать симпатии, но вина их сомнительна часто уже упоминал об этом. Кто бы научил хорошему этих несчастных?!

Вот, возвращался я с тихой охоты, просматривал напоследок березовые заросли вдоль шоссейки неподалеку хрустнула сухая ветка и на полянку вышел старший Мясников. Меня не сильно порадовала перспектива общения с ним, но теперь дед был трезв, тих и как-то по светлому печален. В руках у него откуда корзина! мятый полиэтиленовый пакет, наполовину заполнен лисичками. Сплошные нестыковки имиджа отсутствие крестьянской основательности, но грибы аккуратно срезаны ржавым столовым ножиком чтобы был товарный вид, иначе не возьмут придирчивые клиенты.

Не то ослеп я, не то поглупел, но как-то сложнее и реже примечаю в людях человеческие проявления. Оттого вдвойне радостно, когда ошибешься и в непочтенном тобой человеке постигнешь добрую суть. Теперь, разговорившись с Мясниковым на обратном пути в деревню, я, шаркая резиновыми сапогами по асфальту, с приятным удивлением слушал его разсказы на грустную в общем-то тему окончательного разорения деревни в эпоху перестройки. В разсказах этих сквозила боль за несложившуюся судьбу, за изничтоженную вотчину. Боль и равнодушие какое-то ненавистное равнодушие к самому себе.

Пока я жил в Высоком Острове, дедка повадился заходить. Не знаю наверное тронуло его мое малое человеческое участие или в глубине души надеялся на денежную подачку? не так много у них, бедолаг, вариантов, чтобы затушить алкогольный пожар в душе. Приходил, без аппетита прихлебывал мой чай, с аппетитом поглощал мое овсяное печенье и либо поддакивал, либо отнекивался односложно почти по-евангельски, если бы не безысходность в том немногословии.

Это он разбирал купол церкви в семидесятые годы. Моему отцу много стоило трудов водрузить наверх пригнанным издалека автокраном жалкое подобие прежнего купола. Он подчищал за мясниковыми. Но, наверное, в том была справедливость определенная ведь отец уехал с малой родины, чтобы учиться, а выучившись, вернулся ненадолго на село, но не сумел тогда помочь в главном этим людям, стремительно деградирующим в советской безбожности.

Очень значительный отход негодного человеческого материала. Сознательно применяю такие технологические формулировки чтобы проняло вас, возможные читатели. Пусть вы разсердитесь на меня за нелюбовь к людям, но только не будьте равнодушны. Много говорится об ужасных последствиях отпадения от Бога, от церкви. Но когда познаешь это лично, собственной жизнью, ужас этот попросту подавляет своей обыденной повсеместностью. Сюда очень точно подходит неблагозвучное выражение подыхать. Иногда подмывает так и сказать безумцам: Ну что же, не хотите спасаться подыхайте! Ведь это даже не по-скотски. Хуже.

Говорить это брату, жене, сыну?!!! Вчерашним приятелям? Спокойно, дружище! Ты сам вчера производил не лучшее впечатление.

Средний Мясников Сергей, закодировался. Не пьет. Я ему обещал было помощь мне хочется сделать что-то для земляков, ведь он живет в деревне, где с работой не ахти, как хорошо. Серега взял корову с теленком Наталья помогла деньгами. Корова неплохо доится, Серега продает молоко задорого. Молоко берут за отсутствием вариантов. Купил Запорожец. Я ему подарил набор инструмента.

Идиллии не получается. Наташка, пока со смехом, говорит, что теперь ей придется занимать деньги у Сереги. К церкви Сергей равнодушен, мои просьбы, высокие слова пропускает мимо ушей.

Я ему буду помогать. Но через раз. Вдумчиво и осторожно.

Самый младший Мясников Андрюха, выглядит старше отца. У него уже и голова трясется, как у древнего старика, лицо в шишках. Он алкоголик от рождения. У Андрея практически нет шанса завязать. Тоже без вариантов.

Здесь многое без вариантов. Это как-то не по-божески. Здесь многое не по-божески.

Но в городе отчего-то совсем страшно.

А старику Мясникову недавно стукнуло шестьдесят. Он наконец, дождался, пензии. Этот старик всего на пятнадцать лет старше меня.

Другая тема. Современная жизнь, которую лучше будет назвать бытовая жизнешка, все больше напоминает по сравнению с прежней ЖИЗНЬЮ, как бы мультипликацию. Смотришь, вроде и люди узнаваемые, и события имеют суть но нет объема, нет серьезности все нереальное, рисованное. Скукотища. Сегодня, пожалуй, захочешь смерти не в подлинном ее понимании, а просто, как способ уйти от этого смехотворства.

И возможно мои искания уединенности такая попытка попытка не участвовать в процессе выхолащивания подлинной жизни, которой все меньше. Но Царствие Божие внутрь вас есть (Лк, 17, 21) Не нужно сильно искушаться на то, что снаружи. Но нелегко. Ой, нелегко! У нас, у шизофреников душеньки болят!

Нелегко еще тем, что стараясь терпимее относиться к людям, часто нарушаю технику безопасности. Отец четче определял людей, по-мужицки. Если кто непорядочен, он с такими не чирикался особенно. Я же взял на себя повышенное обязательство любить людей. Часто с этого получается печальная комедия, никому не полезная.

Вспомнил, что в детстве мечтал иметь машину времени. Накупить хлеба, тушенки и отправиться в блокадный Ленинград. Накормить, спасти хоть нескольких людей.

Я забыл эту мечту на многие годы. Но теперь обрел, перебирая прошлое.

А есть эпизоды из прошлого, которые нужно оставить за кадром. Они были, несут в себе полезное содержимое, но упоминать их совершенно незачем. Ой, много в моей жизни того, что останется за кадром!

26.08.08

Пришло понимание отцовского, как мне казалось чрезмерного стремления к смешным должностям и званиям председателя приходского совета, православного братства и т.д. Я думал: Господи, батька! Ведь ты же наигрался в чины и регалии, а здесь, в церковной ограде это еще более условные вещи! Зачем ходить по тем же граблям!

А теперь понял через боль отец начал ценить эти полномочия. Сколько важных, реальных, по-настоящему полезных дел провалено из-за нежелания подчиняться неизвестно кому в церковной ограде. Такова наша природа, что готовно признаем право кесаря, но не можем объективно оценить кто желает нам добра, кто способен возглавить и повести за собой. Очень часто пустозвон мутит воду, призывая мятежных и низких к неповиновению.

Два года назад в Высоком Острове я не сумел удержать ситуацию среди пары-тройки человек не так уже плохих, но не желающих подчиняться вождю без мандата.

Отец использовал мандаты для конкретных дел. Мандат оборачивался несколькими спасенными жизнями, количество которых, как мне сказали, возросло до тысяч.

Моя беда, что пренебрегаю мандатами, разбрасываюсь возможностями какое-то пассивное уныние одолевает. Помоги, Господи!

28.08.08

День Успения Пресвятой Богородицы. С утра удалось побывать в храме, благословился у батюшки Николая и побежал на автобус пятерку.

Разговаривал с подрядчиком о религии. Неглупый мужик, но с закидонами. Я ему про Бога, а он мне про инопланетян. Мы уже сами, как инопланетяне сделались. Приехал вчера в город, жуть взяла фиолетовые, зеленые, несутся куда-то. Дети уже не дети, а куклы заводные. Конечно, это излиха эмоциональное, но, такое ощущение, что вижу бесов во плоти.

29.08.08

Ореховый Спас.

Вспоминаю отцовские слова: Стою перед книжными полками и горюю, что не смогу прочитать все эти хорошие книги

Я тоже огорчаюсь своей неспособностью последовательно и вдумчиво изучать книжное наследие. Но, как знать, вдруг в моей безсистемности, в привычке пролистывать книги, западать на какие-то конкретные абзацы есть тот положительный момент сохранения моей личностной сути. Ведь если бы я целиком подпал под мировоззрение одного из замечательных авторов, утвердился на его платформе, то, возможно, остался бы менее способен к САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ работе. И есть элемент духоносности, промыслительной обзорности в тех случайных откровениях, поверхностном чтении. Мои постижения таким образом в большей степени МОИ. А именно это может быть угодно Богу

Хотя где-то рядом маячит прелесть мнения

01.09.08

Церковное новолетие. Дай Бог нам всего полезного в наступающем году!

Приблизился к пониманию своей основной беды. Я давно уже размышлял о таком своем пороке, но теперь чувствую и вижу, что именно на нем претыкаюсь особенно болезненно и неисправимо.

Речь идет о моей гордости.

Кто пленен гордостью, тому нужна помощь Самого Бога; ибо суетно для такого спасение человеческое. Иоанн Лествичник.

Безусловно соглашаюсь со Святым старцем самому мне не справиться с этой страстью. Получилось так, что мои известные достижения в церковном самопросвещении привели меня к такому печальному результату, что и здесь я оказался умнее и оригинальнее прочих. Раньше, понимаешь, на гитарке играл, был лидером, а потом лихо перечеркнул прошлое со всем плохим и, наверное, в чем-то хорошим содержимым и настроился на новую волну под лозунгом: Делай, как Я!

Оттого большинство моих нестроений. Теперь мне необходимо снова и снова перетряхнуть свои склоки с близкими с точки зрения моей личной вины. Господи, помоги в этом болезненном делании!

На вчерашней воскресной службе уже попросил у Бога помощи в борьбе с гордыней. И сразу получил нападения бесовские. В течение короткого промежутка времени меня посетили злые мысли справедливые в общем-то! в отношении многих моих сродников. Не удержался и в тот же день подпортил отношения с родной матерью.

Полезное зерно в том падении одно осознание собственной немощи перед началом битвы. Если не вмешается мой грозный Союзник, то мне ничего не светит суетно для такого спасение человеческое (собственное)!

Раздражительность признак самопревозношения. Иначе, отчего бы раздражаться на окружающих, как не от мысли вот ведь глупцы какие, тысячу раз им уже говорил одно и то же: Не приставайте ко мне! или Делайте вот так! или Молитесь, а не скулите!

Благодарю тебя, Боже, что я не такой как они! вот она, подлость фарисейская! Иоанн Лествичник говорит: Видал я людей, устами благодаривших Бога и возносившихся в мыслях своих. А ведь я частенько превозносился тем, что заставляю себя быть благодарным.

Где грань между подлинным смирением и уходом от ответственности? самый больной для меня вопрос. Где молчать, где говорить? Где обличать? Где проповедовать? Где быть безкомпромиссным, а где соглашаться?

А ведь и здесь рогатым припрятана ловушка для гордого. Я мнюсь себе рыцарем без страха и упрека без права на ошибку. А главная моя добродетель естественное осознание себя грешным и неправым, прежде всего перед Господом.

От гордости происходит забвение согрешений; а память об них есть ходатай смиренномудрия.

Восьми лет не прошло, как я позабыл все свои прежние подлости. С экрана телевизора благостно выпендривался перед теми, кто помнит меня с другой, порочной стороны. Какое искушение для тех людей!

Гордость мать всех пороков. Благослови Бог, что я приступаю к битве с первоисточником зла в себе самом. Помоги, Господи!

И меньше литературщины. Больше хронологии и осознания. По крайней мере пока.

Жив Господь!

02.09.08

При очередном важном понимании аж захватит дух, и страшно хочется поделиться хоть с кем-нибудь своим очередным открытием. Возможно, здесь присутствует элемент гордости, против которой я теперь предметно ополчился. Вполне уместен и достаточен, тем паче для уточнения, вариант изложения сути такого открытия здесь, в дневнике, в скромной и смиренной надежде если это открытие важно и истинно, Господь подаст его кому-то через тебя, недостойного. Или, напротив, развенчает. Ниже приведу строчки из отцовской беседы, на которые промыслительно натолкнулся сегодня:

Сегодня принято говорить, как о факте, о некоем переизбытке информации, который мы имеем в отличие от прошлых времен. В этой оценке уже как бы содержится утверждение, что в прежние веки информации было меньше. Однако, это ложь. Хотя бы потому, что информация это образное отражение мира, воспринимаемая человеком, как Бог дает и попускает. И было бы наивно думать, что Господь нашим прародителям давал меньше дара слова человеческого, чем нам. Но со временем человечество стареет, теряет зрение и слух в восприятии мира, поэтому ему необходимы технические средства приема и передачи информации, подобно очкам, которые сегодня носят многие, а еще тридцать, сорок лет назад носили единицы. И Господь благословляет развитие технических средств восприятия окружающего мира, как и средств поддержания жизни в условиях оскудения животного и растительного мира. В одной из своих бесед мы уже говорили, что биомасса земли остается неизменной, но сокращается разнообразие видов флоры и фауны. В качестве примера сошлемся на факт сокращения языков, диалектов и наречий, на вымирание многих, некогда многочисленных этносов.

Однако, при этом общее число людей возрастает в пределах Богоустановленной биомассы животного мира на земле, т.е. люди-животные вытесняют с лица земли конкурентов.

То же самое относится и к растительному миру.

Отсюда перенесемся в рассуждениях к современным информационным потокам, которые стали более примитивными, менее глубокими, хотя и более интенсивными в плоском пространстве воображения мыслительной сферы души. Человеку от-телевидения и прочих СМИ неведомы тайны созерцания красот Божьего мира, для него практически закрыта способность к рассуждению, произрастающая на добродетелях послушания и смирения. И в этом нет ничего удивительного. Как мы не удивляемся, что многие животные превосходят людей в адаптации к условиям жизни, но не могут прозревать перспективу. Так мы не должны удивляться и ускорению информационных потоков. Приведем образное сравнение происходящего с руслом реки, по которому в единицу времени проходит определенное количество воды. Если глубину водовода уменьшить, то для прохождения того же количества воды необходимо повысить скорость течения ее. Соответственно, возрастает и внутреннее давление в потоке воды, что чревато опасностью для более нежных живых существ, которые просто не смогут жить на быстрине. Поэтому заботливый хозяин и следит за руслом реки или канала, старается не захламлять его и вовремя чистить. Тоже самое относится и к современному состоянию информационных потоков в человеческом мышлении. Люди теряют глубину мысли, им невозможно оглянуться и поразмыслить, одолевает их суета сует. Каков же выход? Выход простой в обращении к Богу, Который способен углубить русло познания личности и отвратить личность от верхоглядства к свету истинного знания, которое неизменно в Боге.

Я поместил здесь этот текст, как опровержение собственных ошибочных установок, а так же как ссылку на замечательные по своей истинности и зрелости труды своего отца. Не поленитесь, обратитесь к ним. Его беседы находятся в папке Отец.

Замечу, что в отцовских разсуждениях не заметил оговорки насчет ложной информации вредоносной. А ведь плотность таковой, наверняка, возросла безмерно. Ведь нам открыто в Священном Писании, что отец лжи победит человеков. Ложь побеждает до попущенной Богом поры Правду, выхолащивая Ее; как века выветривают базальтовые породы, как ржа поедает железо; ложь возрастает в ОБЪЕМЕ и изощренности.

Наверное, здесь и подтверждение отцовской правоты. Ведь самого железа не делается меньше. Делается меньше доброкачественного железа, а суммарно его количество в замкнутой системе остается прежним.

Наша система (духовная) не замкнута наглухо имеет выход полезной продукции. Естество Адама фильтруется через многие поколения, освобождаясь от греховности. Да, остается отход. И отход этот все недоброкачественнее. Здесь какой-то смысл. При своей очевидности смысл этот малодоступен нам. Парадоксально, что опыт человеческий в своем накоплении не приводит к позитивному следствию улучшению человеческой природы. Наши предки варвары, много превосходили нас в качествах, которые мы сегодня не готовы признавать за ценные, определяющие.

06.10.08

Отпуск начался удачно. Начальники не просто пожали руку и пожелали счастливого отдыха, но и отпустили пораньше. Мне нужно было поспешать на вокзал, чтобы поспеть в Питер не поздно: сегодня сестра Люба именинница, я с утра еще поздравил ее по телефону, а Люба сказала, что они с Машей придут вечером к тетушке праздновать, в том числе и тетушкин завтрашний день рождения. Мне следовало заехать в убежище, забрать рюкзак это час, полчаса на сборы, час до вокзала и три на дорогу. Пораньше не получалось, и я, стоя на акроновской остановке в ожидании автобуса, наудачу набрал одного от своих подрядчиков С.В., которого почитал за неплохого мужика и, мне казалось, что он ко мне не по моим заслугам предупредителен. Дело вовсе не в том, что я подписываю ему процентовки и предлагаю подряды. Просто у нас в ходе производственной мельтешни сложились человеческие отношения, которыми нынче те, кто с понятием, стараются дорожить оно того стоит!

И теперь он меня не разочаровал. Лишь я заикнулся, что оказался в цейтноте, С.В. выразил готовность выручить; через десяток минут мы за душевным разговором уносились прочь от заводских дымящих труб, впереди предвкушались две недели не столько отдыха в современном понимании этого определения, сколько исполнения накопившихся намерений, обязательств и полезных встреч, но мне это было необходимо, для того, чтобы ощущать себя сыном своего отца и человеком с житейской перспективой. Возможно, уже упоминал, что обидел одного из своих отцов-командиров, заявив ему в ответ на какие-то его личные жалобы, что причиной их является его житейская неопределенность. Он недоуменно посмотрел на меня, оттопырив губку, а затем, малость осерчав, парировал, что скорее эти слова можно отнести ко мне живущему отдельно от семьи в убогом жилище. Он совершенно не понял и не мог понять и принять моей правоты умом, хотя, надеюсь, на сердечном уровне что-то признал.

По-крайней мере, я даже от светских людей, случалось, слышал, что произвожу впечатление человека, четко знающего, куда и зачем он движется по жизни.

Хорошие мои, это так и не так!

В общем и целом я, безусловно, определился и дай Бог мне удержаться на курсе. Но в частностях, как многократно признавался уже, мне многое туманно. Вот и теперь, главное, чего я ожидал от поездки в Питер, от визита на Цветочную так это Батюшкиного благословения на подготовку и сам переезд в Высокий Остров. У меня сжималось сердце при мысли, что Батюшка безапелляционно махнет ручкой и скажет: Возвращайся в семью! И дело здесь не в попранной гордости моей, а просто я не могу и физически не способен жить такой жизнью, которая мне дозволяется со стороны домочадцев. Теперь, когда уже свершился мой с ним разговор, я много более спокоен, потому что безапеляционности не было, Батюшка даже не пытался понудить меня к примирению значит я не так уж сильно и безповоротно согрешил со своим уходом, значит мне открыт вариант дальнейшей жизни без мучительного попирания не гордыни, а собственной ЧЕСТИ. Немного забегая вперед, уточню: желанной и полной ясности я таки не добился Батюшка благословил строить домик в Высоком Острове, а насчет весеннего переезда туда насовсем, внятно произнес: До весны ты сюда еще не раз приедешь! (то есть не спеши, не гони коней!). Он сказал, что ему крайне неприятны мои семейные беды, но, повторяю, даже намека на мою неправоту не было. Мне это очень дорого, зная, насколько он жестко требует от людей терпения и жертвенности в семейном вопросе.

Он мне поверил!!!

А теперь я уже в шестнадцать ноль-ноль отъезжал от вокзала и в телефонную трубку благодарил своего подрядчика за оказанную мне, недостойному, милость и впрямь чувствовал себя недостойным такого доброго к себе отношения.

Последнее время нередко вдруг чувствую себя полным ничтожеством перед людьми. Не знаю, радоваться ли такому ощущению не душевная ли это низость по типу мазохизма? Или правильное понимание православного к себе отношения? Бог весть!

Автобус благополучно миновал все пробки и на выезде из Новгорода, и на въезде в северную столицу. Уже в семь часов мы чесали языки с тетушкой за чашкой чая в ожидании сестер и Спиридона.

Напились, наговорились, я, самооправдываясь усталостью от дороги и после рабочего дня, заленился поздно ехать к сестрам и остался ночевать у тетушки. Спиридонова дочка, Галина внучка Елизавета, что-то не в настроении, давно уже спала в дальней комнате, мне пришлось укладываться на одной кровати со Спиридоном. Ничего бы в тесноте, да не в обиде, но у брата накопились ко мне вопросы и мы проговорили часов до трех за полночь.

А утром мне стало жалко Елизавету, одиноко собиравшуюся в школу. Я поднялся тоже за компанию, хотя чувствовал себя совершенно не выспанным. Племяшка ушла, я попил чаю и тоже покинул сонное царство. Подумав, отправился на кладбище к батьке. В рюкзаке за спиной у меня ковчег железный ящик с стеклянными окошками; женщина, дежурящая по собственному почину на могиле у Владыки Иоанна, говорила мне поставьте отцу ковчег, я стану зажигать лампаду.

На этот раз ее отчего-то не было. Погода стояла отличная. В лавке, при входе в Лавру я купил лампаду, масло. Теперь без труда удалось перенести огонь с соседней могилки ветра не было, свечку даже не пришлось прикрывать рукой. Прочитал Литию, спел Вечную память. Посетил Владыку, иерея Александра Рождественского.

Позвонил Владимиру Ивановичу Шемшученко. Тот откликнулся не сразу. Договорились, что я подъеду к нему домой, во Всеволожск.

На этот раз я не плутал, а сразу вышел к его дому большущему, но потерявшемуся среди прочих местных особняков. Меня облаяла Чапа, но быстро признала, а я знал, что она не кусается и смело трепанул ей огненно-рыжую гриву. Владимир Иванович топил камин и смолил сигарету за сигаретой. Марина, жена муза Поэта, предложила мне пирожки. Пирожки были с мясом, день постный среда, но я не стал отказываться и с удовольствием поел, запивая кофе. Потом попросил еще и чаю. Мы запросто, хорошо пообщались с Владимиром Ивановичем, и Марина участвовала в разговоре интересовалась отцом Иоанном (Мироновым). Ее мучил вопрос признавать или нет некоего новоявленного царя. Владимир Иванович, зная примерно мою позицию, слегка насмешливо слушал ее горячую речь, при этом не останавливал жену, но и не поощрял.

Затем мы с ним немножко поспорили о той скандальной статье, которую я вырвал изо всех собственных экземпляров журнала, в котором оказались опубликованы и мои Записки часть вторая. Я сказал, что нужно взять палку и отходить глупую бабу, написавшую такую ересь. Он сначала видимо раздражился, а затем стал говорить, что если они что-то неправильно написали, то поправить их должны архиереи, а не вести себя по-предательски двусмысленно.

Я ушел довольный тем, что высказался, а Владимир Иванович, кажется меня понял и, надеюсь, согласился. Во всяком случае он сказал, что ни в коем случае не имеет ничего против Церкви Христовой. И на том спасибо!

Он мне очень симпатичен и даже, я бы сказал дорог! Он человек дела, хоть и поэт. Вечером я снова приехал к тетушке. Ведь ей сегодня, 1-ого октября, фактический день рождения. Праздновали скромнее, чем вчера пост. Но в целом оказалось даже душевнее, чем вчера, хотя я не удержался и высказал тетушке за фарисейство по отношению к сыну и внучке. Раздражился скорее сам на себя я точно так же нужу неспешно взрослеющего в современных, комфортных условиях сына! И бедной тетушке в ее-то день рождения! попало на орехи за меня самого!

Мы изводимся от чувства ложной ответственности, полагая, что наша задача всенепременно предупредить дитятко о возможных опасностях, но те действия часто носят характер раздражающий, а то и самовлюбленный.

Ночевать поехал на Петергофскую. Маша уступила мне свою постель, застеленное свежее белье на постели вызвало у меня благодатное, благодарное ощущение, что я приехал к СВОИМ, что обо мне помнят и заботятся.

А в целом безпорядок! Отцовские книги так и стоят, сгружены в стопках и коробках Маше не осилить самой ремонт, а я смог помочь из-за недостатка времени лишь в разборке и выносе на мусор безнадежно выстарившегося серванта, давно затруднявшего проход через квартиру. Чуточку жаль, что меняется обстановка, бывшая при отце, но признаюсь, что хочется, чтобы сестры В ЭТОМ СМЫСЛЕ жили, как люди.

У них уже проявляется осознанное желание выйти замуж, рожать детей, но не юношеский уже возраст и, в целом, благородное воспитание могут сыграть с ними как бы злую шутку они могут оказаться через чур критичны при выборе спутника жизни. А может я и не прав? влюбятся, да выскочат за первого встречного. Поди разбери этих баб! Наткнулся на отцовские записи, примерно такого плана: Девочки воротят нос от женихов, которые пока имеются, но скоро может оказаться, этих уже не будет, а прогрессирующее падение нравов еще усложнит задачу.

Гляжу на них и сердце щемит. Это мои сестры! Перед глазами уже прокручены ленты судеб умерших, да постаревших сродниц женщины, женщины! выше употребил слово бабы, так чего доброго заругаются за него! Недавно в автобусе тетка меня назвала мужиком, а потом извинялась извините, я оговорилась!

Да, и сестры, пока молодки, увянут; уже приметны первые признаки ведь им к тридцати. Как бы оживили их нехитрые жизнешки маленькие, слюнявенькие карапузики, к которым нужно вставать по ночам, купать, да возить на прогулку в Южный приморский парк.

Жизнь имеет смысл, пока в ней есть достойные заботы. А в остальном это впрочем, не стану говорить недобрые глупости. Надо жить. И всегда радоваться!

С некоторых пор я живу красивую жизнь. Порой даже удивляюсь неужели я капитан вот этого прекрасного, белоснежного фрегата?! Да, случаются шторма, а то мертвый штиль ..как тряпки паруса... Но, в целом я прикоснулся Вечности, я часть Большого и Доброго и унываю, если по собственному недомыслию отрекаюсь Этого. Да, иногда ДУХОМ ЖИВУ!

Когда я ехал в Питер, в толпе разномастного автотранспорта, обгоняющего наш автобус и несущегося навстречу, вдруг углядел длинномер запыленный тягач с полуприцепом, на лобовом стекле которого была установлена большая Богородичная икона Тихвинская. Мне потеплело на душе и я подумал: Как здорово! Ведь это же настоящий Крестный ход, устроенный шофером-Боголюбцем! Во-первых, он чувствует себя защищенным, а во-вторых, выполняет Миссию освящения своей страны.

Вспоминаю, как под Рождество записывал на мыльницу в Окуловке, в нашей деревенской изобке поздравление Юрия Николаевича моему сыну Виталию. Помимо пожелания счастья и удачи, Юрий Николаевич, пожевав губами, прибавил: А самое главное оставаться всегда с Богом!

Кому-то это просто слова, а мне подлинно спасательный круг, от которого иногда отпускаюсь, тут же начинаю утопать и хватаю очередного огурца.

Что такое огурец? У нас, у мальчишек, так называлась порция воды, которую из-за отсутствия плавательного опыта, случалось заглатывали при погружении во время купания. Поскольку в прежние времена мы были готовы бултыхаться в любом водоеме, вплоть до застойного прудика, как на Ярославщине, в деревне Харенской, то иногда огурец тот оказывался весьма зловонным.

Да, без Бога жизнь не жизнь, а фантасмагория какая-то, честное слово! Ведь самое необходимое, главное наличествует рядом, вокруг, причем в самых простых, доступных формах. А мы, обремененные вершками знаний физического мира, ходим мимо, а потребное полагаем возможным приобрести разве что за деньги, в специально отведенных для того местах. Помню, один из моих знакомых, уехавший с семьей на поселение в Германию, разсказывал, как они однажды отправились за город проветриться. Его сынок Андрейка принялся щипать ягоды с какого-то куста, растущего у дороги не то смородину, не то еще что-то. Проезжавшие мимо европейцы, пусть не зло, но с удивлением оглядывались на мальчишку. Ведь кушать так ягоды не принято, не гигиенично и не удобно. То ли дело простерилизованная ягодка в удобной фасовке! По деньгам немецкие копейки, а насколько удобнее, практичнее, безопаснее.

Вот так и живем! Теперь уже и здесь, в России.

Мы с Костькой потешаем публику, когда рвем яблоки с яблонь, обильно плодоносящих на перенасыщенной азотом территории химпроизводства. Я отвечаю насмешникам: Лучше витамины с нитратами, чем нитраты без витаминов! в том смысле, что все равно дышим здешним воздухом. Рву шиповник с кустов, растущих вдоль центральной аллеи и завариваю в чай. Понятно, что это скорее упрямство наше такое. Но не хочу признавать, пусть с риском для здоровья, что среда, в которой живем непригодна уже сделалась для жизни. Не яблони а муляжи яблонь. Овцы пасутся на газонах, как рекламное подтверждение относительной безопасности предприятия. Никто не берет с них шерсть, не режет на мясо помрет овца, попросту закопают побыстрее.

Не хочу так жить! Не могу, не приемлю!

Оттого и грущу по луже в Окуловке, в бабы Панином дворе, обреченной на осушение. Это лужа из тех еще времен. Но ходить неверующему человеку, конечно, способнее посуху.

Сервант, в котором стояли у отца книги, хранились студенческие фотоальбомы и спортивные награды, в виде груды досок, прессованных из опилок, перенесен к мусорному баку. Мужик со спецмашины безрадостно, но покорно станет скидывать их, одну за другой, в объемистое чрево. И даже обитатели городской свалки не заинтересуются этими отходами есть уже темы поинтереснее.

Отчего люди съезжаются в города? Уже говорил: если вдуматься от слабости, от страха, от желания примкнуть к большинству где надежнее можно выживать. Мы не умеем печь хлеб, изготавливать колбасу. Здесь будем исполнять что-то нехитрое, что поручат, чему научат, а вечером будем покупать то, что нужно и полагать себя за самодостаточных. Я личность!

Какая ты, нафиг, личность! Тебе страшно остаться одному, в тишине, без круглосуточного магазина и шума, который отражает твою внутреннюю суть.

Впрочем, прости меня! Автобус стоит на перекрестке, смотрю на сгрудившиеся перед светофором машины. Да, люди несчастные, избравшие себе городскую судьбу, в толкотне и спешке. Но ведь люди же! Вон, в салоне Мазды детское сиденьице сидят муж и жена, на лицах улыбки, о чем-то благодушно общаются. Меняется свет светофора умчались! Люди, люди, лица, судьбы!

Люблю их! И безмерно устал от них! Скорее бы уже в Окуловку!

Записал на радио передачу, в которой прочитал отцовские воспоминания о посещении острова Залит, о встречах с о. Николаем Гурьяновым. А уже через час, еще передача не вышла в эфир, приехал на Большую Московскую, проведать рабу Божию Марию девяносто пяти летнюю петербурженку, слепую. Она, протянув руки вперед, провела меня в комнату и говорит: Возьми на столе иконочку бумажную. Это тебе от нас с Валенькой подарок!

А икона о. Николай Гурьянов, еще не прославленный официально. Так он меня поблагодарил за то, что вспомнил о нем.

С Валенькой, младшей подружкой Марии Георгиевны я разминулся. Она, нажарив гостю рыбы, ушла на послушание в свою часовню. Я, немножко посидев с Марией Георгиевной, по ее совету завернул в часовенку она вплотную к метро Владимирская. Спросил Валентину Филипповну у импозантной дамы, сидящей за стеклом, на послушании свечницы.

Где-то здесь

А когда

Не знаю!

Я огорошено огляделся в часовенке. Очень благолепно, но не успел даже определиться кому посвящена она, свечница говорит:

Вот Валентина Филипповна.

Оборачиваюсь. Седенькая, простенько одетая женщина с лицом доброй волшебницы из детских книжек. Я представился. Она озарилась улыбкой, прижалась ко мне, как к близкому родственнику. Начала разсказывать, как у них последний раз побывал мой папочка.

Когда я встречаюсь с такими людьми, отчего-то чувствую себя, будто обманщиком каким-то. У меня ощущение, что они меня не за того принимают за кого-то лучшего, настоящего.

И мне сильно желается стать на самом деле таким.

Стыдно.

Прихожу к пониманию, что свою земную жизнь, получив ее от старших, я уже прожил. Теперь передаю, оставляю ее новому поколению. Я будто морщлявая матка в картофельном кусту. И если я стану продолжать, как многие прочие, упорствовать в эгоистическом житье-бытье, то попросту утрачу свою подлинную, человеческую суть и тем исключу себя из цепочки Жизни. Ничего нового, просто немножко другими словами, нежели предшественники, излагаю постигнутое теперь уже мной, в свой черед.

17.10.08

Вчера поздно вечером позвонила жена. Умер Андрей З. Вот и подчистилось семейство З., где пили все отец, мать и два сына. Пару лет назад отравился суррогатом Пашка младший З., родители умерли незадолго до того и примерно по той же причине.

Остались две дочки, которым предстоит дать жизнь, продолжение другому роду. Или опасть пустоцветом.

Было страшновато ночью, вдали от шума городского, молиться за нецерковного человека. Но я не дерзнул оставить известие без должного действия Андрюха, если и не другом мне был, так приятелем.

21.10.08

По полю легла дорога,

А за полем лес,

А над ними - Царство Божье,

Синева Небес.

Запоет в траве кузнечик,

Душу прострочит:

Ты вернулся к нам, Андрейчик?

Вместе будем жить!

Чтоб зеленый не приметил,

Гляну на часы...

Ах, как жаль, что мы не дети.

Господи, прости!

(Ощущение, что у кого-то своровал это стихотворение. Потому что тема эта по-хорошему избитая. У меня многократно возникало ощущение, что занимаюсь плагиатом. Причина тому осознание добрых, полезных банальностей. Недавно открыл кто оказал самое большое влияние на мой литературный стиль, настрой, мироощущение. Это Владислав Крапивин, детский писатель, на книгах которого я вырос).

28.10.08

Спешу занести свежие и важные ощущения и понимания. Для этого нужно вернуться чуточку в прошлое.

Как-то мне маманя поведала, что когда она остается одна особенно на природе, на нашем дачном участке, у нее возникает ощущение некоей раздвоенности как будто бы она сама себя чувствует немножко со стороны. Она сказала, что ей это чувство тягостно, пугающе.

Я не раз вспоминал об этом ее высказывании, когда оставался один и удивлялся отчего я, бояка, прежде предельно неуютно ощущавший себя в темноте и одиночестве, теперь справляюсь с этим? причем справляюсь без особенного напряжения.

И после полугода полноценного одиночества я вдруг примерно почувствовал то, о чем говорила мать. Такое ощущение вполне вписывается в православную концепцию. Мои плоть и душа посредством одиночества и молитвы приобособились. Здесь присутствует опасность угроза прелести мнения, поэтому при подходящем случае нужно будет переговорить об этом с опытным человеком, а так же не сильно вдаваться в это состояние, не стремиться самочинно его усиливать. Положительным здесь является подтверждение реальности этих ипостасей, а так же, пусть слабое, примитивное, но понимание Троической сути. Что важно заметить плоть моя трепещет, когда доносится сложно поддающийся объяснению звук в ночной тиши, душа скорбит или радуется в житейских перипетиях, благодатный дух, осеняя ее через зачатки Веры, служит словно ободряющим и удерживающим от паники и глупостей НАЧАЛОМ. После ТАКОГО благодатного действия я говорю своей душонке: Ничего, Андрей, перемелется мука будет! И чувствую, насколько плохо знаю ТОГО АНДРЕЯ, который от Духа, а не от плоти. Он есть, он созиждется в том смысл моих земных скорбей. Стоит дать чуток воли своим дурным помыслам, и ты уже погряз в них душа, как в грязь сунутая, начинает тосковать, а плоть откровенно бунтует, почуяв свое главенство.

Мое нынешнее уединение в условиях, когда человек повседневной жизнью своей вынужден свидетельствовать либеральному до агрессивности обществу свое почтение, как неявное признание антихриста, является исповеданием Христа распятого и отказом от трех шестерок на лбу. Тут же открываются новые горизонты горизонты без горизонтов, без границ.

Спаси Господи! Надеюсь, что не уклоняюсь в опасную прелесть, разсуждая подобным образом. Но следует быть осторожным. Господи, помилуй!

29.10.08

Очень распространенная для меня ситуация, когда я, ревнуя о защите идей Православия или даже попросту не желая мириться с совершенно недопустимой для меня постановкой вопроса, предельно жестко реагирую на такие проявления, совершенно отсекая себе и своему супротивнику пути для мирного решения спора. И, когда уже это свершится, сильно переживаю, не зная имею ли право теперь первым пойти навстречу, ведь спор-то принципиальный! И иногда принцип этот, впрямь, по древним установлениям не подлежит измене. Увы, теперь, когда народишко окончательно испортился на язык не отвечает за базар, как впрочем, и аз многогрешный, проявлять излишнюю принципиальность сделалось чуть ли не проявлением крайней глупости.

И как быть? Приведу пример.

Сегодня мой приятель, в котором нашел известное утешение и укрепление на нынешней службе, в телефонном разговоре походя проклял мало известного ему человека, с которым довелось совместно и не вполне удачно решать производственные вопросы. Я, будучи умягчен нашими доверительными отношениями, резко по-свойски, попенял ему на недопустимость таких поступков. Он отреагировал так же резко, и в результате мы не общаемся, причем я не вижу возможности делать шагов к примирению, потому как это граничит с предательством Бога. ТАКИХ ВЕЩЕЙ ДЕЛАТЬ НЕПОЗВОЛИТЕЛЬНО, НЕЛЬЗЯ!

Или можно? Например, современному изуверу, не понимающему, что творит?

Как быть? Как себя вести?

Господи, подскажи! Ведь мне одному очень тяжело.

30.10.08

Утром позвонила жена. Задала пару несущественных вопросов, а затем поинтересовалась не замерзаю ли? Не знаю, что и думать То ли у нее возникли материальные проблемы, то ли в душе что шевелится?

Уже говорил, что устал быть разным дома и на работе. А приходится ЛОВЧИТЬ в глухую оппозицию ко всему мiру не уйдешь, по крайней мере пока, а мой прежний характер общительный, разбитной не дает мне резко переменится из глупой опаски, что не поймут. Чего не поймут? Давно уже не понимают! Сегодня нашел в себе силы протянул руку огорчившему меня приятелю. Он свою не подал.

Вспоминаю историю из какой-то православной газеты батюшка на приходе отмечает день Ангела (возможно речь идет про нашего Иоанна Миронова), его теснит толпа улыбающихся людей, он говорит: Какие вы все у меня хорошие!. А это вчерашние проститутки, наркоманы, даже убийцы.

Вот и именно, что вчерашние! А мне приходится иметь дело может не со столь великими преступниками, но они нераскаянные, они гордые, они способны лишь на недолгие добрые подвижки, и то лишь при условии, что с ними будут по-хорошему.

Да нет, я не идеализирую здесь себя! Но это очень нелегко, честное слов вот так вот, как Штирлицу какому-то!

Чем возможно хороши мои Записки? Отчего интерес к ним определенный? Рискну предположить, что хороши они своей доступностью. А отчего они доступны? Да, более всего по двум причинам. Первая сколько-нибудь приличный слог изложения. А вторая увы мне и ах! низкая плотность глубоких мыслей. Это допущение